Сотая бусина

Но, озабочена сейчас была отнюдь не поиском болтуна, из христианского порыва, поведавшего батюшке о наших с приятельницей развлечениях, а тем, что, вот уже несколько минут мой затылок, спину и лицо бесцеремонно сверлил чей-то, такой же внимательный взгляд, источник которого я никак не могла зацепить своим. – Может, пойдем отсюда? А то обстановка здесь… нехорошая.

- Ты тоже это заметила? – повернула ко мне лицо Гелия.

- Что именно?

- Остатки чьей то магии. Старые, уже почти незаметны.

- Магии? – вынырнула я из своей нервозности.

– Так ведь кроме нас с тобой в Мэзонруже больше нет никого нашего профиля? – и прищурилась уже в направлении прямо противоположном прежнему. – Мать моя, Ибельмания, -

ощущение было такое, будто отец Аполлинарий перед кончиной топил свой очаг магическими дровамии именно поэтому сейчас едва различимыми радужными всполохами «магический дым» еще покидал покосившуюся трубу. – Рассеивается через открытый дымоход, - удивленно произнесла я в полголоса.

- А по давности…

- Часов восемь – десять, не больше. А это значит, что вещали до рассвета, - авторитетно закончила алант. – Но, будь я трижды девственница, если пойму, как наш батюшка мог к себе в дом мага запустить? У него ж там, насколько я знаю, все сигнальными амулетами завешено.

- Ага… - невесело покачала я своей синей шевелюрой. – «А как он мог накануне сам в дом мага прийти, да еще и напроситься к весьма сомнительному с точки зрения религии лекарю?.

. Ведь, как чувствовала вчера»,- а вслух еще раз подтвердила свою готовность сорваться с этого странного места.

Но, не смотря на полное на то согласие моей спутницы, мы даже шага сделать не успели, тут же оттесненные к ограде схлынувшей от тропинки толпой – из дома, прищурив глаза на солнце, один за другим, вышли, сначала, рыцарь Прокурата, седой коренастый человек, а потом и наш Дозирон. И, если лицо первого хранило профессиональную непроницаемость, то физиономия старосты долгожданно порадовала публику прямо переливами эмоций.

Мужчины тормознули в усыпанном семячной шелухойкруге и, обменялись взглядами, после чего приезжий специалист едва заметно кивнул.

- Уважаемые земляки! – начал наш глава, глухим от соразмерности событию голосом. – Вы ждете ответа. Он у нас один – наш батюшка, отец Аполлинарий, минувшей ночью собственноручно… повторяю, собственноручно прекратил свою жизнь путем повешенья за шею.