Сотая бусина

И на этот раз – с женщиной-алантом(28), на которую я, до того момента глазела всегда со смесью восхищения и опасливой настороженности…

- Нет, вы меня здесь высадите, - для убедительности обхватила я одной рукой витую ручку корзины, а другой вцепилась в металлический поручень.

- Так, до нужной тебе улицы еще чапать и чапать?

- Пусть чапает, Стеньша. Высаживай ее, - повелительным тоном изрек развалившийся на соседнем сиденье коляски Зигмунд. – В следующий раз вместе пойдем. Уж я найду, чем этому елейному снобу парировать.

- Договорились, - поймала я на слове умника. - У тебя сегодня как раз последний выездной сеанс… Спасибо! – прокричала уже с дощатой мостовой и, помахав свободной рукой расплывшемуся в щербатой улыбке старостиному кучеру, огляделась по сторонам.

Осень северным ветром путалась в моем длинном шарфе и кружила по дороге листья, заманивая их в лужи, да там и бросала. Как кавалер, не страдающий на танцах от нехватки партнерш… Грустно… И поучительно… Это я с Наумом нашим «параллель провела», потому что бывший герой-любовник, благодаря таланту Зени и заботам преданной Майи постепенно приходил в чувства.

Что же касалось остального с ним связанного… Как тогда Дозирон сказал: «Нет зла без благодати»? Так у меня все наоборот получилось и теперь вот приходится добираться в хозяйственную лавку, куда я регулярно ношу свое мыло, обходными путями. Нет, «невесты» наши, без мельника осиротевшие, щепетильность ситуации оценили быстро и со мной всегда здоровались, хоть и смотрели вслед со смешанными чувствами на лицах. А вот…

- Доброго здоровья, уважаемая Анастэйс!

- Да что ж это такое-то? – в отчаянии закатив к небу глаза, простонала я. – Хоть колпак(29) еще дома цепляй… И вам всех благ, отец Аполлинарий! – как можно нейтральнее поприветствовала я неотвратимо приближающегося священника.

- А вы все трудитесь… Похвально, - скосил старик цепкие глаза на мою тяжелую корзину. – А я к вам все с тем же.

- А я вам – все тоже, - привычно буркнула я и, развернувшись, пошла через дорогу.

Да что толку? Ведь теперь точно не отстанет до самой лавки… И даже подвал не поможет (уже пробовала – вынырнула из него как раз «пред ясные очи»). Этот «божий глас» будто чует меня своим длинным носом… А, может не меня, а мое благоухающее мыло, которого всегда – полная корзина?

- А вот и зря! – подхватив полы длинной рясы, припустил он за мной через лужи. – Я же против вашего ремесла ничего не имею, меня другое заботит – добродетельность собственной паствы.