Сотая бусина

Он, сначала замер напротив меня, предусмотрительно подскочившей на ноги, а потом, вдруг, потянулся к лицу ладонью, заставив невольно дернуться в сторону, чтобы в следующий момент уже оказаться в надежной сцепке рук:

- Ну, зачем ты так? У тебя подбородок запачкан. Я лишь хотел его…

- Он - в твоем пирожке, - безуспешно мотнула я прижатой к его груди головой, а потом там же и затихла. – … со щавелем.

- Со щавелем, - облегченно выдохнул Ветран. – Я знаю… Анастэйс, нам с тобой надо, наконец, поговорить.

- Давай поговорим.

- Что, «еще»?

- Я должна видеть твои глаза, когда ты будешь мне это говорить…

- Хорошо, - ослабил мужчина объятья.

- А можно, еще и от себя кое-что добавить?

- Да, Зигмунд.

- Вы не могли бы вообще сесть в траву, а то мне половину текста ветром сносит? – этот кот и возвышенную трагедию умудрится загубить в балаганный фарс. Однако просьбу мы все ж выполнили, и теперь оставалось лишь самое тяжелое – начать:

- Анастэйс, ты знаешь, что такое «взбесившийся дух»? У вас их еще называют «боггартами»? – сразу взял с места в карьер Ветран.

- Знаю, - в ответ затаила я дыхание.

- Так вот… Мне кажется, что Груша… - послушно не отводя от меня глаз, качнул он головой. – Повторяю, у меня лишь есть некоторые опасения.

- Продолжай.

- В общем, мне кажется, она постепенно перерождается именно в него.

- Хобья сила! – гневно подскочил умник. – Ветран, ты вообще соображаешь, что говоришь? Чтобы наша Грундильда, вдруг, из милого безобидного создания переродилась в… бешеную собаку? Стася, ты-то что молчишь?

- Она молчит, Зигмунд, - с досадой произнес воин духа.

- Стася?! – с надеждой развернулся ко мне кот, а я, наконец, сделала глубокий вдох:

- Послушай меня, Ветран… Оба меня послушайте. Груша в последнее время ведет себя действительно, странно. Но, хоть я и уверена, что она напрямую связана с вашими иллюзиями, я так же уверенно заявляю – моя домовиха не может быть боггартом.

- Анастэйс, ты, же маг! Как ты можешь отрицать очевидное только из-за страха посмотреть правде в лицо? Будь же объективной!

- Объективной? – сузила я глаза. – Ты думаешь, я не могу этого сделать, потому что мне тогда придется признать еще и другое?

- Что, «другое»? – распахнул глаза Ветран.