Сотая бусина

- Даже так? – вывернула я шею и увидела смеющиеся глаза мужчины. - … Ладно. Я признаю.

- Что именно, Анастэйс?

- То, что ты победил.

- Благородство соперника оказывает честь его поединщику, - на распев произнес мне в ухо Ветран.

- Да что вы говорите? И в чем именно эта честь выражается? – нетерпеливо заерзала я в его руках.

- А, хоть в этом. О-опа! – еще крепче обхватив поперек, мужчина перекинул меня к себе на плечо и в такой «благочестивой» позе потащил в сторону дома.

- Да к ахирантесу такие почести! Ну-ка, поставь меня на землю!.

. Я тебе сейчас штаны твои точно спалю, вот только убери защиту… Научила на свою голову… Ветран!

- Эй! А меня кто с забора снимет? Одни развлечения на уме! – возопил нам вслед растерянный умник.

- Твое молодое сильное тело! – одарил его ответом благородный победитель.

Ближе к вечеру снова заморосил дождь, и я из окна веранды наблюдала, как к нам, придерживая одной рукой клетчатую юбку, спешит под его мелкими каплями соседка. Интересно, что поясница ее больная при этом никак себя не выказывала, позволяя тетке Тиристине резво скакать через лужицы на дорожке.

Наверное, для нее походы к умнику на сеансы, тоже, своего рода, развлечение. А, вместе с соседкой на нашу веранду просочилось и грозовое облако последних деревенских новостей, главную из которых мы и сами уже знали.

- … Ну, так и я о том же, и бабы наши со мной согласные – не наши это грехи, а чужие всю ночь по деревне громыхали, - в ответ на мой робкий вопрос о происхождении «нечистой телеги», уверенно кивнула женщина и плюхнулась на «лечебную» койку.

– Все зло из Мочалина. Оттуда.

- Да почему же сразу оттуда? – памятуя об изгаженной уже репутации мочалинской бабки Илунихи, всполошилась я. – Может, оно с медянского тракта к нам завернуло?

- С Медянска? – глянула на меня соседка, как на ущербную умом. – Как бы не так. Зря, что ли Илуниха к нам зачастила и у нашего Дозирона пороги галошами обшаркивает? Она и есть зло.

- Да какое она «зло»? – едва не заскулила я.

– Просто пожилая женщина…

- … со скелетом в рясе в пыльном шкапе, - закончила за меня тетка Тиристина. – Вот помяни мое слово, Стасенька, она еще вдовой нашего упокойника представится, хобья погремушка.

- Ну, это уж… совсем, - просто не нашлось у меня слов.

- Да и я о том же… А ты слыхала про нашего песнопевца баламутного? – азартно подпрыгнула соседка.

- Аргуса я хорошо знаю, - на всякий случай, предупредила я.