Сотая бусина

Это ведь моя родная стихия… Ого! – открылась прямо передо мной совсем умильная картина.

Рядом с обложенным камнями кострищем, в котором, как танцовщица на помосте сейчас весело плясало пламя, действительно стоял стол. Точнее, две высокие березовые чурбашки с одной доской поперек вместо столешницы, застеленной раритетной тетушкиной скатертью. А по обе стороны от него торчали еще два широких столбика, но уже наброшенные кружками, изображая, по всей видимости, стулья. Нет, табуреты и сильно надеюсь, устойчивые. На самом же столе в большом блюде, о существовании которого я все эти годы вовсе не подозревала, прикрытый салфеткой почивал, источая в ночь зазывные ароматы, ветранов «народный» пирог, в окружении тарелок поменьше, двух бокалов и одной большой пузатой бутыли с красным вином, отражающей сейчас на своих боках скачущий огонь.

В общем, как это в элитном обществе называется… полная романтика, в одном, отдельно взятом деревенском саду.

- Анастэйс, скажи честно, - наблюдая за моими расширившимися глазами, почесал Ветран затылок.

– Тебе… нравится?

- Нравится?.. Ну, если совсем честно, то мне не с чем сравнивать, потому что еще никто никогда не устраивал для меня таких… ужинов. А у тебя, видимо, уже есть в этом деле опыт?

- У меня? – теперь уже удивился мужчина. – Ну, да. Мы с собратьями в монастыре по графику друг другу… - начал он, а потом и вовсе смущенно усмехнулся и замолчал.

- Мне нравится, Ветран… Правда, нравится. Куда садиться?

- А куда хочешь, туда и садись, а то пирог стынет, - буркнул он и отпустил мою руку.

Ну, я и села, конечно, поближе к огню и так, чтобы пламя его освещало лицо Ветрана, который, сев на второй пенек, тут же сосредоточился на раскладывании своего творения по тарелкам. А потом открыл бутылку с вином.

- Ну, раз мы оба с тобой такие дилетанты, то тогда наплевать на все правила этикета, и… можно я первая скажу противоядный тост? – с прищуром глянула я на мужчину.

- Давай, говори, - замер он со своим бокалом в руке.

- Говорю… А что сказать, не знаю, - растерянно открыла я рот.

– То есть, слов много, а… В общем, хорошо, что ты здесь и хорошо, что ты… есть. Да, и за твой народный бурек. У меня вот нет такой возможности, готовить свои национальные блюда, - совсем уж не к месту призналась я и протянула руку с вином к Ветрану.

- А почему, Анастэйс? – после нескольких глотков, спросил он.

- Почему нет возможности готовить?

- Да. Ты кто по национальности?

- Не знаю, - легкомысленно скривилась я.