Как Яга гостей встречала

Даже после нашего возвращения в избушку. Мы сидели в гостиной без света, без свечей. Сидели в сумерках, слушали тишину и думали. Ну, я думала. Как я и предполагала, на Илье был наговор и, судя по структуре, действовал кто-то, тесно связанный с землей. Тут все понятно и даже есть у меня предположение, кто бы это мог быть. Но возникает несколько неприятных вопросов: зачем он вернулся, когда это произошло? И для чего было Илью на меня натравлять? А это была не просто агрессия или желание, это было очень направленно, очень тонко выполнено.

Кроме меня больше никто бы и не пострадал, не выруби Глеб с избушкой на пару этого богатыря настойчивого.

И вот ведь, сволочь какая, человека подставил, а сам не явился. И еще один вопрос: как рассказать об этом Глебу? Стыдно за дурость свою и за ситуацию в целом.

Глеб рядом зашевелился, подвинулся ближе, обнял меня, прижался щекой к моей макушке, и замер. Тихо, спокойно. И на душе так тепло.

- Глеб, ты о чем думаешь? – мой тихий шепот не потревожил этого спокойствия, но молчать я больше не хотела.

- Жду.

- Чего?

- Не знаю. Что кто-то придет, что ты начнешь фыркать, что живность твоя вернется и будет под окнами препираться. Просто, так спокойно, что даже не верится, что ничего не испортит нам этот вечер. А ты о чем думаешь?

- Про Илью, - сказала и только потом поняла, что с языка сорвалось.

- Ну вот, дождался. – какой-то невеселый смешок сорвался с его губ, руки напряглись, как будто говоря: не отдам, моя! – И что, часто ты о нем тихими вечерами думаешь?

- В первый раз.

Ты пойми, там такую гадость на него повесили! Он же, и правда, и на насилие был готов, и на физический вред, и дальше по нарастающей. Не могу понять, зачем это сделали, а главное - почему так явно, только на меня?

- По нарастающей, говоришь? – и тишина: напряженная, режущая слух. – Ну и кому из лесных ты дорогу перешла?

- Да я тоже подумала, что это кто-то, с землей связанный, сделал. И, скорее всего, леший. Но зачем, ума не приложу.

- Леший, значит, да?

- Да, был один “добрый дядя”. Но по договору я тут еще два года должна жить, за всем следить, а Илья в эту схему не вписывается. Не понимаю я.

И опять не сразу поняла, что выдала то, что не хотела сегодня говорить. Вот ведь, растеклась лужицей, расслабилась. Доверять начала. Тьфу ты. А Глеб все также обнимает, потихоньку трется щекой о волосы, большой палец руки осторожно гладит мое плечо. Сейчас что-то будет. Охо-хо.