Не хотел бы ведьму в тещи, милый?

Грег же смутился, закашлялся, а после затравленно оглянулся, подыскивая на что бы перевести разговор. Но кроме порции кекса, которую я прихватила из приемной, ничего не обнаружилось.

— Очень редко, когда замотаюсь. Но Вагош говорил, что в моем случае лучше перебдеть. Кстати, Элис, как тебе мои подчиненные? О чем вы болтали?

— Я рассказала историю нашего знакомства. Чуть подкорректированную, конечно.

— А они не задавали всяких идиотских вопросов, вроде: “Ох, Элис, ты такая молодая и красивая, что нашла в нашем дряхлом помощнике мэра”?

Странно, что свирепого альфу и вожака целой стаи волновали такие глупости.

Дряхлым бы его не назвал и самый отшибленный завистник, как и скучным, глупым или неадекватным. Единственная странность с привычкой расхаживать по дому без одежды нашла достаточно простое объяснение: наверняка он обернулся на пороге и из-за боли в желудке сразу полез в холодильник, не успев одеться.

А еще с Грегом было как-то очень легко, как со старинным приятелем, с которым не виделись много лет: в первые мгновения вроде бы еще мелькает неловкость, а дальше вы вспоминаете какой-то эпизод из прошлого, вместе смеетесь и болтаете, словно и не расставались.

Пожалуй, даже без всей этой аферы с Тони, я бы не отказалась от знакомства с таким мужчиной. А после того, как видела его без одежды — тем более бы не отказалась.

— Если бы они спросили, я бы рассказала им, что запала на твои колени-и-и, — мечтательно протянула я, в деталях представив и их, и другие части тела.

Грег опешил, затем выдохнул, откинулся назад, вытащил из волос резинку и взлохматил их.

— Да? Вообще-то в правом мениск разорван, а левое чуть похрустывает по утрам. Никогда не думал, что…

— Не думай, Грег, — я положила ладонь ему на щеку и неуверенно погладила. В советах Джоанны был пункт о том, что для соблазнения мужчины следует в правильных пропорциях излучать неприступность и туманное обещание упасть в самую бездну разврата, если дело дойдет до постели.

Слишком гремучая смесь для моего скромного актерского мастерства.

Но Макдугалл все равно вытаращился на меня с такой сильной опаской, что захотелось немедленно покаяться во всем, даже в тайных переговорах со своей совестью, которая болтает голосом Паци. Сейчас, кстати, она молчала, предоставив мне самой разбираться с такой непростой ситуацией. А раз так...