Королевский поцелуй

— Все удовольствие испортил, Эльрих. В этом весь ты. Всегда. Все. Портишь! С самого рождения.

Я бы с радостью испортил тебе прикус, если бы не важность моего дела!

Любовница короля привела себя в порядок, потерлась грудью о его величество, приняла жадный поцелуй и вышла из кабинета, громко и неудовлетворенно вздыхая.

— Ты сволочь, Байдер! – прорычал, когда мы остались вдвоем.

В кабинете короля царил полумрак. Тяжелые портьеры закрыты, в подсвечниках танцевало пламя, бумаги валялись на полу, а на столе стояли початое вино и фрукты.

В воздухе витал аромат порока и мускуса. И не скажешь, что в этом месте решаются важные государственные дела.

Впрочем, они давно уже решаются не здесь.

— Ой, да прекрати, будто ты не тискаешь девчонок при первой возможности!

— Я не женат, имею право.

— А Лизолин знала, на что шла, когда приняла мое предложение! И ты поймешь меня, когда женишься. Сейчас и говорить бессмысленно.

Это точно. Потому что я в шаге от государственной измены.

— Да расслабься ты, друг, расслабься, - рассмеялся Байдер и уронил тяжелую ладонь мне на плечо.

– Я твою сестру не обижаю. Она живет в свое удовольствие, радуется жизни, имеет все, что хотела бы иметь любая женщина: деньги, драгоценности, наряды, лучших слуг. Я даже построил ей оранжерею!

Этому придурку невдомек, что моя сестра с детства мечтала только о любви и большой семье. Но ни первое, ни второе Байдер ей не дал. Король бесплоден, и хвала богам. Некоторым кандидатам категорически противопоказано размножаться во имя чистоты человеческой расы! Впрочем, бесчисленные толпы любовниц трудятся, не покладая, пусть будет рук, лишь бы принести королю наследника, но без толку.

А многочисленные «отпрыски» легко испаряются, стоит появиться королевской ведьме с зельем определения родства.

— Ты же с хорошими новостями? Арталийский прорыв закрыт? Мне уже донесли.

Что б их, доносчиков! Я надеялся потянуть время.

— Закрыт, - процедил сквозь зубы, скидывая ладонь его величества, и направляясь к бару в углу кабинета.

Плеснул выпивку в хрустальный стакан, глотнул. Горло обожгло огнем, по венам прокатилось пламя, но быстро угасло. Мой отец долго искал решение проблем на дне бутылки, но, как показала практика, на дне бутылки только дно.

Поднял взгляд. На стене, обшитой деревом и шелком, висела огромная карта Вейстории. Арталийский прорыв на северной границе его величество уже перечеркнул. Одна из множества черных дыр, сквозь которые к нам рвутся сущности подмирья.