Крепкий орешек для ректора

К этому времени поспевает и модистка, приносит яркое-красное платье. Цвет красивый, но незамужним девушкам его никогда не предлагают. Меня никто не спрашивает, быстро впихивают в него и, кажется, оно мало, поскольку ткань плотно облегает руки и корсет. Если не принимать во внимания то, что спереди оно вполне приличное,но спина обнажена и это вводит меня в ступор.

— Так ваша падчерица — маг! — вскидывает руками швея и я слежу за ее взглядом через зеркало. Мне плохо видно, но наверняка они заметили метку. Если маг увеличивает силу или использует ее на пределе резерва, то магия оставляет на теле знаки.

— Не обращайте внимание! — прерывает ее Матильда и тут же затыкает ей рот с помощью увесистого кошелька. — Свое дело ты выполнила превосходно! Платье сверхнеприличное! Вся спина открыта, впереди закрыто наглухо, это невероятно будоражит фантазию!

Модистка кланяется и исчезает. Мне же на плечи опускается плащ, а позади толкает в спину Олаф.

— Идем.

— Куда?

— На аукцион.

— Подождите! — вскрикиваю. — Пять минут! Прошу! — кошусь на комод, где среди тряпья лежат подделанные документы. — Я хочу проститься с домом.

Мачеха прищуривается, а я складываю руки домиком и бросаюсь ей в ноги:

— Пять минут наедине с собой! Мне очень страшно! — поднимаю к ней лицо, в глазах слезы, — Я не буду сопротивляться на торгах! Прошу, дайте время!

— У тебя минута… — бросает она и выходит за дверь, туда же отправляется и Олаф.

Как только остаюсь одна, бросаюсь к комоду, достаю бумаги, приподнимаю подол и креплю их к подвязке, проверяю на прочность, чтобы ничего не выпало при ходьбе. Поднимаю взгляд и понимаю, что дверь открыта и за мной наблюдают.

Глава 6

Изабель

— Мария! — вскрикиваю и хватаюсь за сердце, поскольку нафантазировала, что это Олаф снова усердствует на благо хозяйки. С шумом выдыхаю.

Женщина воровато оборачивается и заходит внутрь, быстро прикрывая за собой дверь.

— Я была близка к тому, чтобы умереть на месте, — все еще никак не могу прийти в себя.

— Прости, что напугала тебя моя девочка, — Мария осматривает меня с ног до головы и я позволяю ей увидеть большее, когда распахиваю плащ и показываю мастерство мачехи.

— Отец увидел — убил бы ее! — резюмирует она.

— Сомневаюсь, — опускаю голову. — Уверена, любовь его была безгранично слепа и наверняка он нашел бы оправдание даже вот этому, — показываю разрез на спине.

Женщина тяжело вздыхает.