Мой книжный зверь

Он словно был соткан из худших черт тех, кто сватался ко мне. Картинка вышла настолько реалистичной, что я вздрогнула и перевернулась на другой бок, прогоняя наваждение.

Что-то сгущалось в воздухе, я всем нутром чувствовала, что завтрашний день принесет с собой какие-то плохие новости, только вот никак не могла понять, чего ждать. Сила упорно твердила: «Быть беде», но никак не хотела рассказать какой.

Я закрыла глаза, выровняла дыхание и попыталась уснуть.

Он стоял ко мне спиной. Между нами свисал шелковый полог, и я никак не могла рассмотреть.

Мужчина медленно повернулся и посмотрел мне в глаза. Цепкий, холодный взгляд сурового воина, познавшего смерть и боль. Но в то же время какой-то мягкий и пронизывающий насквозь, цепляющий за самые тонкие ниточки души и заставляющий сердце биться чаще. И от него мурашки невольно побежали по спине.

— Никто не виноват… — прошептал он и истаял.

Я открыла глаза. Солнце уже поднялось довольно высоко и сквозь тонкие занавески заливало комнату янтарным светом.

Потянулась, бросила ленивый взгляд на рукопись и пошла умываться. Интуиция все так же противно скребла.

Только прохладная вода коснулась лица, в дверь заколотили.

— Госпожа! — Слуга срывался на крик, значит, уже случилось.

Я тяжело вздохнула, стащила с крючка полотенце и пошла открывать дверь.

— Что? — спросила с раздражением в голосе.

— Ваша матушка… Она…

Я смела его в сторону, выбежав из комнаты, как была в рубахе и тонких ночных штанах.

— Мама! — Я ворвалась в комнату родителей, но там никого не было.

— Мама! — кричала на бегу. Сердце сжалось, руки дрожали. Хотела запустить легкий поисковик, но не смогла.

Вбежала в ритуальный зал и увидела ее на столе. Ноги тут же подкосились и я рухнула на колени.

— Ма-а-ма! — закричала я, насколько хватило воздуха в легких, и поползла к столу для омовений.

— Уведите ее! — приказал отец.

Стражники попытались подойти, но защитный купол тут же встал вокруг меня.

Я рыдала, пыталась дозваться, разбудить ее, но никто не властен над смертью... Никто.

***

Тело сожгли на закате. Мы возвращались во дворец, дядя вел меня под руку, потому что идти самостоятельно я не могла. Мое лицо отражалось в щитах стражников. Я не знала эту женщину. Враз постаревшая от горя, я казалась себе самой смертью, бредущей по земле.

Мама… Ее сердце остановилось ночью. Она просто не проснулась. Как? Отчего? Почему? Никто не мог дать ответа.