Сетевой

Я пила свою медленно, маленькими глоточками, слегка стуча зубами по краю рюмки и наслаждаясь тем, как ром согревает горло. Леша молча наблюдал за мной и, когда я поставила свою рюмку на стол, сразу же налил нам по второй. Я взяла свою, он — свою. Мы снова чокнулись. Я вопросительно посмотрела на него, и он выдал второй тост:

— За то, что все живы.

Я снова содрогнулась, представив Лешин труп в моей прихожей, на этот раз настоящий, и опрокинула в себя вторую рюмку рома.

Меня начало отпускать. По телу разлилось тепло, щеки снова стали гореть.

Мы сели за стол и накинулись на салат.

— Чагин, — сказала я с набитым ртом, — расскажи мне все. Где ты их взял?

Он не торопился отвечать, хотя состроил скептическую мину и недовольно поднял бровь.

Он не спеша дожевал, налил нам по очередной рюмке и спокойно, как будто речь шла о чем-то обычном, сказал:

— За тобой следят. За мной тоже. За игрой следят. Практически за всей нашей гильдией следят. Я не думал, что они попрутся за мной к тебе, иначе бы, клянусь, я бы к тебе не пошел.

Я и слежку-то не заметил, пока в дверь к тебе не позвонил. Поверь мне, я очень удивился. А теперь ты мне скажи. Как тебе удалось его вырубить?

Я молча зажала свою рюмку в ладонях, согревая ром, как коньяк, и старалась не смотреть ему в глаза.

— Ты спасла мне жизнь, — все так же спокойно произнес он.

Я закусила губу и кивнула. Ненавижу врать!

Он поднял свою рюмку и торжественно провозгласил:

— Третий тост пусть будет за любовь! Левой рукой!

Я кивнула, переложила рюмку в левую руку и выпила.

За любовь.

Глава 10

Я проснулась в ужасном состоянии, голова кружилась и болела, особенно затылок. Пощупав его, я обнаружила и без церемоний выдрала из волос заколку. Меня мутило, во рту было так гадко и сухо, что хотелось выплюнуть язык. Оказалось, что я дрыхла на неразобранной постели, в своем домашнем свитере, даже в гетрах. И, похоже, лежала без движения все время, потому что шея, вся спина и поясница затекли.

Я медленно села на кровати и взялась обеими руками за голову.

Все вокруг меня, казалось, медленно вращается. То в одну сторону, то в другую. «Вертолет». Отвратительное состояние, которое я последний раз испытывала, кажется, в студенческой общаге.

Только потом я заметила, что не одна. Алексей спал рядом со мной, на моей кровати, тоже в брюках и в испачканной кровью рубашке. Он имел вид весьма помятый, и теперь был похож не на холеного красавчика с обложки модного глянцевого журнала, а на обычного живого человека.