Сетевой

У меня наконец подкосились ноги, и я села прямо на склон.

— И что? Что он сказал?

— Сказал, что Чагин жив. Состояние тяжелое, но стабильное. Его прооперировали. Он выкарабкается.

Я на какое-то время забыла, как дышать, потом взглянула на лес вокруг, на каменистый склон, на снег, лежащий в ложбинках. Я поняла, что мир вокруг меня продолжает жить, дышать и двигаться. И что я тоже могу дышать и двигаться. Я взглянула на мужчину, который не сводил с меня пристального взгляда.

Он пошевелился, без улыбки протянул мне руку.

— Я думал, ты будешь скакать от радости.

— У меня что-то нет сил… скакать. Но я рада. Ты не представляешь… У меня гора с плеч. — Я попыталась улыбнуться, но губы дрожали. Черт, я сейчас опять разрыдаюсь. Плакса. «Соберись, тряпка!» — сказала я себе и решительно встала, опираясь на руку Павла. Он улыбнулся.

— Хотел бы я знать, что у вас произошло, — сказал он серьезно и снова прожег меня насквозь своими прозрачными зелеными глазами.

— Когда-нибудь я, может быть, расскажу тебе… Когда все закончится. — Слова давались мне с трудом.

Глава 20

Когда мы наконец-то спустились с горы, ориентируясь на вопли осла, лагерь бурлил и кипел: Адмирал готовил барашка, остальные предвкушали и были на подхвате. Энтузиазм окружающих впечатлял: мне не нашлось даже самого завалящего общественно полезного дела, и тогда я уселась у костра, вытянув гудящие ноги, и стала наблюдать за шеф-поваром.

Наблюдать было интересно.

Адмирал не столько готовил, сколько художественно руководил: целый штат поварят нарезал, шинковал, поддерживал огонь, помешивал, пробовал на соль, на перец, добывал свежую зелень, а он только ходил вокруг да около, раздавал указания, макал палец в половник с бульоном, облизывал его с умным видом и давал новые ценные указания. Тем не менее, когда баран был готов, все признали, что лавры шеф-повара он заслужил.

Меня хватило только на маленький кусочек, и, хотя сам Адмирал (теперь все чаще произносилась его вторая кличка — Гурман) дважды настаивал на добавке, больше я съесть не смогла.

Наевшиеся туристы были благодушны, весело подшучивали друг над другом, пели песни, пили водку и глинтвейн. Я, как могла, пыталась участвовать в общем веселье, выпила полкружки ледяной водки, потом полкружки горячего глинтвейна, расслабилась и даже спела вместе со всеми пару песен, слова которых знала.