Сетевой

Я еще немножко поерзала, устраиваясь поудобнее, чуть высунула нос из-под бушлата, чтобы не задохнуться, потом наконец согрелась и перестала трястись. Павел уже храпел и вздрагивал во сне, от его теплого влажного свитера пахло дождем и мокрой шерстью. Я подумала, что до утра так и не усну, и сразу же заснула.

Проснулась я в той же позе, чувствуя, как спина одеревенела, бок сплющился, но мне было тепло, и не хотелось шевелиться.

Сквозь тонкие стенки палатки пробивался слабый утренний свет, снаружи раскатисто гаркнул Сергей:

— Добррррое утрррро, господа сплавщики! Объявляю подъем! Московское время восемь часов утра, давайте кто-нибудь сотворите завтрак, а то жррррать уже хочется.

Было слышно, как в палатках завозились и зашуршали, просыпаясь, люди.

Я осторожно спихнула с себя Пашину руку и села, придерживая бушлат, чувствуя, как под него сразу же стал забираться утренний холодок.

Паша тяжело перевалился на спину и продолжил могуче храпеть, ничуть не потревоженный ни моими шевелениями, ни зычным голосом Адмирала.

— Спит?

Я покивала и еще разок демонстративно потрясла храпящего Пашу за плечо. Адмирал усмехнулся и гаркнул во всю луженую глотку:

— Пашка, подъем, сучий сын!

Меня подбросило на месте от неожиданности, а Павел наконец перестал храпеть и открыл глаза:

— Чего орешь? — сердито буркнул он, выбираясь из-под спальника.

— В следующий раз петарду притащу. Или горн. — Бородатая физиономия скрылась из палатки. Паша посидел, потер лицо, просыпаясь. Я успела натянуть свои ботинки и пыталась влезть в отсыревшую за ночь куртку.

— Доброе утро, — робко сказала я.

Он сонно посмотрел на меня, как будто видел впервые, и помахал рукой.

Я вылезла из палатки и первый раз при дневном свете взглянула на то место, куда волей обстоятельств меня угораздило попасть.

Горы. Река. Каменистый берег. Лес. Стадо коров бродит по лагерю между палаток, совершенно игнорируя людей. Люди, впрочем, тоже не удостоили стадо вниманием.

Холодный воздух, туман и слякоть, промозглость и серость — ничто не могло испортить того впечатления от окружающего меня пейзажа, который я, увидев, застыла, как соляной столп.