Сетевой

Я смотрела серию фотографий, где один за другим катамараны буквально зарывались носами в огромную белую волну, и меня брала оторопь — они делают это добровольно? Они после этого остаются живы?

Оказалось, последние вопросы я пробормотала вслух, и над моей головой прогремел назидательный голос Адмирала, невесть как оказавшегося рядом:

— Трупов не привозил и не собираюсь!

Меня слегка подбросило от неожиданности, и он, довольный, рассмеялся, как нашкодивший пацан.

Потом он сделал грозное лицо и гаркнул:

— Че сидим? Автобус прибыл.

Собираемся, поехали!

Народ вскочил, похватал свои и чужие рюкзаки. Я чудом нашла свою куртку и ботинки. Схватила свой рюкзак и попыталась его надеть. Гоша помог мне водрузить его на диван, только тогда, уцепившись за руки его и Алины, мне удалось подняться. Я тотчас согнулась под тяжестью, чтобы снова не рухнуть на диван. Потом я по совету Алины застегнула поясной и нагрудный ремни, подтянула все, что только подтягивалось, и почувствовала, что могу теперь стоять и даже ходить.

Нам с Гошей и Алиной поручили стаскивать вниз связки труб и весел. В лифт они никак не хотели помещаться: ни вдоль, ни поперек, ни по диагонали, и мы потащили их вниз пешком с восьмого этажа. Внизу перед подъездом стоял маленький старенький ПАЗик, и на багажной решетке на его крыше уже творилось что-то невообразимое. У нас приняли негабаритные вещи, быстро увязали их там, наверху, закрепляя резинками с крюками и альпинистскими шнурами.

Потом сверху протянулась чья-то рука, и я подала свой рюкзак. Мне велели вытащить из него кружку, и я вовремя вспомнила, что видела ее в последний раз в боковом клапане для быстрого доступа.

Вся погрузка и увязка всех катамаранов и рюкзаков заняла от силы минут двадцать. Я поразилась, как четко и слаженно работали эти люди, которым, видать, это было не впервой. Мы с Гошей старались быть как можно более полезными, суетились, приносили и подавали наравне со всеми.

В конце концов нам велели садиться в автобус, мы протолкались по салону, забитому людьми и вещами, в самый хвост и наконец уселись. Последним залез Адмирал. Вытянув шею, выставив торчком бороду и посверкивая своими неизменными очками, он сосчитал нас по головам, вздохнул:

— Вроде все… Ну, с богом.

И уселся на кондукторское сиденье.

Автобус оказался очень вонючим и трескучим. Но резво двинулся по улицам родного города.