Сетевой

Подруга слушала не перебивая (это у нее профессиональное, она бывший журналист). Но когда я дошла до нашей первой встречи с тем, с кем я так не хотела встретиться в своей квартире, она начала совершенно не по-дружески ржать. Когда я закончила свой рассказ, она помолчала, тоже играя с кубиками льда в быстро опустевшем бокале. Потом выдала свое резюме:

— Круто, конечно. Но ты не псих. Излагаешь связно. А ты, Пух, тоже хорош. Не оправдал ты, дружок, не оправдал.

— Пух не виноват! Этот гад, видишь ли, отсутствовал, когда я пришла смотреть квартиру.

Пух разомлел, распластался кверху брюхом, пока я водила пальцами по его густой шерсти, и виноватым себя совершенно точно не чувствовал. Я запустила пальцы ему под мышки, и он в полнейшем блаженстве вытянул вверх обе передние лапы, смешно растопыривая когтистые пальцы.

— Ты сама-то что теперь намерена делать? — Подруга не спешила высказывать свое мнение, если ее не просили об этом. Это и делало ее идеальным слушателем и «жилеткой».

Но я редко использовала ее в этом качестве, стараясь не злоупотреблять. Кроме того, так как в моей жизни вообще редко что происходило, то и поводов поплакаться почти не было. Единственное, что иногда омрачало нашу почти идеальную дружбу, — это ее желание устроить мою личную жизнь. Она была непреклонна в своем стремлении найти мне если не жениха, то хотя бы бойфренда, а я упорствовала в своем желании продолжать тихую и спокойную жизнь, не усложняя ее всякими взаимоотношениями.

— Я намерена продолжать в том же духе, — твердо сказала я.

— А ты уверена, что войны не будет?

— Ну как уверена… Я на это надеюсь. Но пока вроде ничто не предвещает. Как говорится в одном моем любимом сериале, он разумное существо. Договоримся.

— Оля. А тебе не кажется… — начала подруга своим обычным вкрадчивым тоном, который предвещает тот самый неприятный разговор на извечную тему моего несчастного, с точки зрения удачно замужней Маринки, существования.

— Мари-и-и-ин, не начинай, а? — попросила я ее, наливая себе новый бокал мартини и наковыривая туда уже подтаявшего льда.

— Оля, я не могу не начинать. Это ненормально, что успешная, красивая половозрелая особь женского пола не желает спариваться.

— Не желает, — вяло подтвердила я, понимая, что так просто она с меня не слезет, без этого вот разговора. — И не льсти мне. И вообще, сама подумай. Даже если я вдруг пожелаю.