Сетевой

И вовремя, потому что я спиной почувствовала появление Алексея, который, как тогда, в кафе, склонился к моему плечу и буркнул в самое ухо:

— Прогуляемся?

Я повернула к нему удивленное лицо, но он улыбался как ни в чем не бывало своей голливудской улыбкой. Ладно, сделаем вид, что ничего подозрительного в его предложении нет. Я сохранила несчастный текст, в котором так и не сделала ни одной правки, встала и благосклонно улыбнулась ему в ответ.

— Почему бы и нет? Работа не волк.

Я вышагивала с этим красавчиком, который наконец-то оделся во что-то более теплое, чем кожаная куртка, что называется, «в облипочку».

Сейчас на нем было короткое полупальто, модный шарфик. Свои торчащие в разные стороны светлые вихры он так ничем и не прикрыл. Ну и пускай себе уши морозит, мне-то что. Я фыркнула и отвернулась.

И хотя я превосходно чувствовала себя на морозе и не ежилась от ветра в своей горнолыжной куртке и спортивных же штанах, в своих верных нескользящих «говнодавах» и вязаной шапочке с помпоном, сама себе я казалась ярким попугайчиком рядом с… ну не знаю.

Я покосилась на своего спутника, чтобы найти для него верное сравнение. На ум приходили всякие благородные хищники типа соколов, беркутов и орлов, хотя мне и хотелось обозвать его павлином.

Он заметил мой взгляд и усмехнулся. Потом взял меня за локоть, настойчиво вынул мою руку из кармана, снял с нее перчатку и зажал мою ледяную руку в своей теплой ладони.

— Думаешь, сбегу? — снова фыркнула я.

— Кто тебя знает, — усмехнулся он, выдохнув целое облако пара.

— Вид у тебя такой…

— Какой? — агрессивно спросила я.

— Колючий. Фыркаешь идешь, как дикий котенок. Я тебя чем-то обидел? Расстроил?

— Нет, просто…

Он ждал, что я отвечу, а я пыталась понять, чем вызвано мое раздражение.

— Ты выгуливаешь меня, как собачку.

Он расхохотался и обнял меня за плечи, переложив при этом мою вынутую из кармана руку в другую ладонь.

— Так лучше? — Он даже подстроился под мои шаги, чтобы нам обоим было удобнее идти.

— Да! — с вызовом сказала я. — Лучше.

Он покровительственно потрепал меня за плечо, и я почему-то перестала злиться.

Я прислушивалась к своему внутреннему «полиграфу», но не чувствовала в нем неискренности и фальши. Почему же меня все это настораживало? Может, дело просто в том, что я привыкла считать себя ну если не дурнушкой, то по крайней мере серой мышкой? А тут рядом со мной такой видный парень вышагивает, мечта и загляденье…

Да что со мной такое, в конце концов? То «попугайчик», то «серая мышка».