Седьмая руна

Даже легкая горбинка на носу не портила лицо, а лишь придавала определенный шарм.

Скромное серое платье, украшенное белоснежным воротником, не могло скрыть соблазнительных очертаний фигуры.

Этьен вдруг понял, что непростительно долго рассматривает ее.

– Прошу прощения, мадам... – начал он.

Красавица приподняла брови и улыбнулась, словно была на светском приеме, а не в академии.

– Мадемуазель, – поправила она.

– Простите, – повторил капитан, начиная злиться на самого себя за глупость. – Мадемуазель?..

– Я мадемуазель д’Эгре, ассистентка профессора Ле Шовена, – совершенно правильно истолковав вопрос, она подошла и по-мужски протянула руку.

– Очень приятно…

Она не сказала стандартное: “К услугам вашим”, – но в ее устах это прозвучало бы слишком двусмысленно. Этьен кивнул и осторожно коснулся узкой ладони. До него доходили слухи о нескольких девушках, которые смогли закончить Суар де Бонне, но он и не знал, что кто-то из них смог получить диплом по некромантии.

– Капитан Богарне, – в который раз представился он.

– Я буду вести расследование.

– Я поняла, – мадемуазель д’Эгре выжидающе взглянула на полисмага, в глазах мелькнули огоньки смеха, а Этьен осознал, что все еще удерживает ее руку в своей.

– Простите, – он быстро разжал пальцы.

Франсуаза склонила голову, судя по улыбке, она прекрасно понимала, какой эффект вызывает ее внешность. Полисмаг скрипнул зубами и поклялся сам себе, что с мадемуазель д’Эгре его будут связывать только деловые отношения.

– Д’Эгре, – пробормотал Пьер, – уж не родственница ли вы графа Гастона д’Эгре?

Девушка нахмурилась:

– Это как-то относится к убийству?

Пьер смутился:

– Н-нет, но…

– В таком случае не лучше ли вам приступить к исполнению своих обязанностей?

Этьен нахмурился.

Он вспомнил, что дочь графа д’Эгре действительно была в числе тех девушек, кто поступил в Суар де Бонне. Странно, что граф и графиня позволили ей сначала учиться, а потом и работать в академии.

Еще и ассистентом профессора, питавшего слабость к хорошеньким мордашкам.

Хотя именно эта слабость могла объяснить все, кроме одного: что такая красавица нашла в лысеющем толстом профессоре. И почему граф д’Эгре до сих пор не вмешался.

Но капитан Богарне прибыл в академию не для того, чтобы выяснять порочащие связи. Он повернулся к возвышению, приподнял простыню и убедился, что на теле нет одежды, и обвел взглядом адептов. Перепуганные больше полисмагами, чем происшедшим, они во все глаза следили за действиями стражей порядка.