Седьмая руна

Пусть придут в участок вместе с теми, кто был вчера в прозекторской, – распорядился капитан Богарне.

– Ты хочешь допросить их всех в один день? – ужаснулся приятель.

– Все равно ничего интересного они не скажут, – отмахнулся он. – И допрашивать будешь ты, так что пиши разборчиво!

– Как прикажете, господин капитан, – насупившись, Пьер направился исполнять приказ, а Этьен вернулся к телам.

– Их надо перевезти в наш морг, Вернье займется ими… – он взглянул на девушку, все еще стоявшую рядом. – Вы сможете снять аниму?

Франсуаза грустно улыбнулась:

– Тут нечего снимать.

Судя по следам разложения, они пролежали в земле несколько месяцев.

– В таком случае их проще упокоить, но желательно не уничтожать и не возвращать в могилы. Сможете?

– Да, – Франсуаза негромко произнесла заклинание. Тела в последний раз вздрогнули и застыли.

– Почему вы не сделали это сразу? – поинтересовался Этьен.

– При отсутствии анимы каждое магическое действие ускоряет разложение. Сейчас тепло, и у меня просто не хватило бы сил создать холодный купол над ними, – она махнула рукой

Мерцание сетей погасло.

Франсуаза на секунду устало прикрыла глаза. Бонни заскулил и прижался к ее ногам. Искры снова засверкали на шерсти, а потом скользнули на девушку, заставляя белоснежную кожу засиять. Завороженный Этьен замер, а потом безотчетно шагнул к девушке. В этот момент она подняла голову и встретилась с полисмагом взглядом. Понимающая улыбка скользнула по губам.

– Капитан, нельзя ли побыстрее заняться делом? – она обхватила себя руками, будто замерзла.

Впрочем, так оно и было: магическое истощение вызывало озноб. Неожиданно даже для себя самого Этьен снял куртку и накинул ее на плечи девушки:

– Думаю, вы выполнили свою работу. Теперь мои люди справятся сами. Пойдемте!

Не обращая внимания на злобное рычание пса, он подхватил мадемуазель д’Эгре под руку и направился к фиакру. Бонни на секунду растерялся, но сразу же кинулся следом, готовый защищать хозяйку до последнего вздоха.

Франсуаза и не думала сопротивляться. Она слишком устала для бесполезных возражений. Куртка полисмага была восхитительно теплой, а рука, подхватившая под локоть, – достаточно крепкой, чтобы на нее можно было опереться.

Капитан распахнул дверь фиакра и усадил девушку, достал из кармана флягу и протянул ей:

– Вот, выпейте!

Франсуаза машинально сделала глоток, потом судорожно вздохнула и закашлялась.