Седьмая руна

– Ну что, ребята, зададим им жару? – он переплел пальцы и хрустнул ими, разминая.

– Посмотрим, кто кого, – пробурчал Жан-Жак, отходя от церковного крыльца на положенные четыре мьётта[1].

Адепты послушно проследовали за ним. Реми и Поль достали обсидиановые стилусы. Когти дьявола, как именовали полудрагоценный камень в давние времена, он считался символом мертвых и использовался некромантами для ритуалов, впитывая в себя негативную энергию.

Убедившись, что адепты заняты делом, Франсуаза перевела взгляд на витраж, изображающий святую.

Облаченная в длинные одежды женщина стояла, держа в одной руке книгу, а в другой – стилус, символизируя священные знания. То ли из-за игры света, то ли по прихоти художника стилус напоминал хлыст. Франсуаза озадаченно нахмурилась, но рассмотреть не успела, Жан-Жак возвестил, что все готово.

Адепты послушно заняли точки пересечения линий пентаграммы. Воздев руки к небу, они заунывно затянули слова призыва. Бонни, сидящий у ног хозяйки, вскинул голову.

– Каждый год одно и то же, верно, – заговорщицки зашептал он. – Ай!

Зубы пса клацнули в миллиметре от ладони.

– Каждый год одно и то же, верно? – улыбнулась девушка. – И ужасное произношение адептов, и твои слова, и Бонни…

– Извини, – он потупился.

Франсуаза пожала плечами, внимательно следя за тем, как могильные надгробия начинают дрожать.

Адепты замолчали, нерешительно переглядываясь.

– Продолжайте, – велел Жан-Жак. – Потом все исправим!

Нестройный хор голосов возобновился. Земля осыпалась, открывая остальные кости. Скелет медленно восстал из могилы. Глазницы расколотого черепа светились зеленым. Адепты охнули.

– Кто скажет, что это за свечение? – требовательно спросила Франсуаза.

– В костях содержится фосфор, при соединении с магической энергией он начинает выделяться, – отозвался Поль.

– Верно.

Спокойный тон мадемуазель д’Эгре вкупе с привычными вопросами заставил адептов собраться.

– Франни, ты чудо! – пробасил Жан-Жак. – Что бы я без тебя делал?

– Завалил бы практикум, – констатировала она, следя за поднятыми скелетами.

Один из них тем временем проковылял к адептам. Пентаграмма сразу вспыхнула, отсекая живых от мертвых.