Седьмая руна

Он остановился на углу и вопросительно взглянул на Франсуазу, тявкнул, призывая поторопиться. Она улыбнулась и поспешила к месту встречи.

Глава 3

Церковь святой Хельтруды, в простанародье святой Хель, располагалась за стеной, некогда обозначавшей границу города. Длинное здание, построенное несколько веков тому назад, напоминало не то конюшни, не то амбар, и если бы не высокий шпиль, то никто и никогда не понял бы что это церковь.

Святая почиталась счетоводами и писателями. Первые были прижимисты, а вторые бедны, и при этом ни одни, ни вторые не слишком верили в помощь святых, поэтому церковь казалась заброшенной.

Хотя сейчас на крыльце толпилось семеро молодых людей в черных мантиях. Семь – магическое число, число рун вызова демонов преисподней. Именно столько некромантов каждый год выпускалось из Суар де Бонне. Традиция, не более, но ведь традиции существуют для того, чтобы им следовать.

Подойдя ближе, Франсуаза внимательно посмотрела на адептов. Присутствуя на лекциях, она прекрасно знала их всех и понимала, что ожидать от каждого из молодых людей, стоявших на ступенях церкви.

Девушек среди них не было: отсеялись на первом курсе. Две, следуя воле родителей, вышли замуж, а одна, не выдержав придирок и насмешек, сменила специализацию на целительство. Все три казались более талантливыми, чем молодые люди, сейчас с интересом смотревшие на Франсуазу.

Белый магический свет огонька, висевшего у витража над входом, отбрасывал зловещие тени на лица адептов. Их глаза блестели в предвкушении, смешанном со страхом.

Первый практикум вне стен академии всегда был очень волнующим и для адептов, и для преподавателей, которые должны были удержать опьяненных собственным могуществом и страхом юнцов.

Девушка вздохнула. Показалось, что святая, изображенная на витраже над входом, насмешливо улыбнулась.

– Мадемуазель д’Эгре, и вы с нами? – обрадовался один из адептов. Франсуаза кивнула ему. Поль Руаж, младший сын богатого торговца, всегда импонировал ей своим дружелюбием.

– Женщинам запрещено проводить практикумы на кладбищах, – насупился Реми де Грандьен. В отличие от соученика, он принадлежал к одной из знатнейших семей Паризьенны и свято чтил традиции. Франсуаза знала, что родители Реми осуждают ее образ жизни и желание работать вместо того, чтобы, как положено девушке из аристократической семьи, выйти замуж и посещать светские рауты.

– Думаю, это решать не вам, адепт Грандьен! – спокойно произнесла девушка.