Ворожея. Практика в провинции Камарг

Сизый дым от ароматических палочек плыл вокруг волнами, придавая нереальность происходящему.

Ворожей смазывал каждый участок кожи сосредоточенно, не говоря ни слова. Стоять рядом с ним было утомительно еще и потому, что я боялась сделать что-то не так, а спрашивать опасалась, чтобы не отвлекать.

– Молодец, – с удовлетворением в голосе неожиданно произнес наставник.

– Я старалась, – отозвалась, испытывая невольное чувство благодарности.

– Я не тебе, – вскинул он на меня взгляд.

Глаза блеснули насмешкой. Наверняка и губы скривились, но их видно не было – защитную маску Броссар тоже надел.

– Парень молодец! Столько времени продержался, не впадая в беспамятство, – пояснил мужчина и вновь повернулся к пациенту.

– Вы хотите сказать, – медленно заговорила, осознавая смысл услышанного, – что он все это время был в сознании и понимал, что это я его раздеваю?!

В полном шоке поднесла ладонь к лицу и прикрыла рот, почувствовав на губах ткань маски.

– Сознание было затуманено, голосовые связки опухли. Но он точно понимал, что здесь происходит, – спокойным тоном сказал ворожей, а потом насмешливо добавил: – Теперь, как честная девушка, ты просто обязана взять его замуж.

– Что? – опешила еще больше.

– После того, что между вами произошло, это самое разумное, – пояснил он, добивая окончательно.

– Я… вы же сами сказали, – пытаясь подобрать слова, с запинкой произнесла.

– Я целитель. Для меня в порядке вещей лечить больного.

Только отчего-то казалось, что в этот момент он самым натуральным образом развлекается за мой счет. Нет, ну, в самом деле! Броссар заставил меня раздеть молодого человека, обработать его тело, а теперь еще и говорит о правилах приличиях! Он в определенной степени прав: ситуация, когда девушка видит обнаженного мужчину, трактуется однозначно. Но я ведь лечила его! И ничего неприличного не делала!

Воспоминания о том, что именно делала с голым парнем, обожгли не только лицо, запылали даже уши.

– А вы разве не живете по правилам приличия? – гневно выдохнула в ответ, в последний момент вспомнив о смертельной заразе и отдернув руку от матерчатой маски.

Все же он мог избавить меня от процедуры раздевания и остального! Это, мягко говоря, неприлично.

– Нет.