Проклятье драконов

Вздохнув, я захлопнула холодильник и пошла мыть яблоки. Решила закусывать ими.

Остаток дня Тина выслушивала о том, как я потеряла работу, деньги, которые вложила в обучение, и стенания о том, что теперь надо идти устраиваться куда-то ещё. После первой бутылки настало время второй, и уже я слушала истории Тины-Миорена о том, как семья надоела ему с матримониальными планами, как осаждали его девицы на выданье с их матерями, как утомляло его пристальное внимание короля, опасавшегося, что род Авернелов набирал слишком много власти, как раздражал лорда строптивый гримуар, любивший потешиться и наставлять нравоучениями, и как скучал он по охоте на теневых лисиц, что водились в Эндолине.

Глава 6. Тина

Кажется, это становится традицией. Мне вновь было тяжело просыпаться оттого, что тело ломило, а голова грозила разорваться от боли. Я согнула руку в локте, чтобы приподняться, и замерла. Под рукой ощущалась мягкая ткань, нос защекотал аромат моего любимого кондиционера для белья. Да! Я подскочила на постели, не обращая внимания на прострелившую тело боль, и заозиралась вокруг. Моя квартирка, родненькая! Я спала на своей кровати, на столике у противоположной стены мигал смартфон, а рядом со мной спала, одетая в свой ужасный спортивный костюм, Маринка, почему-то обнимавшая одной рукой пустую бутылку вина, с которой накапало на мои белоснежные простыни, но сейчас это мало меня волновало.

— Маринка! — радостно закричала я и начала тормошить подругу. — Просыпайся, Марина!

— Фто-о? — простонала она, разлепляя глаза и отрывая голову от подушки. — Котоый чаф?

— Не знаю, да и не важно это! Марина, что вчера произошло? Я совершенно не помню! Мне приснился кошмарный сон, что я была заперта в какой-то мансарде, там была пентаграмма и…и никого больше! А ещё там был сундук и книга странная такая, и голос в голове! Господи!

Не думала, что меня настолько напугает ночной кошмар, но воспоминания были настолько живыми и яркими, что из глаз снова потекли непрошенные слёзы.

— Мне было так страшно, Марин. Я весь день ревела и боялась, — шептала я, изливая душу подруге.