Чёрная королева: Опасная игра

Рукав на куртке был разорван, и рубашка под ним, и тонкая шерсть кофты — всё пропитано кровью. Он расстегнул куртку и кофту, стащил с плеча и разорвал рукав рубашки. Кэтриона не сопротивлялась — у неё просто не осталось сил.

От локтя вверх по плечу протянулась глубокая рана, нанесенная острейшим лезвием.

— Не вставай! — он скатал валиком свой плащ и положил ей под голову.

Принес воду и сумки. Она пила жадно, и жар постепенно уходил.

— Не шевелись! — Рикард разглядывал рану, а потом посмотрел на Кэтриону. — Кто это сделал? Или.

— Просто... перевяжи.

Он принялся быстро рыться в сумке, достал какую-то баночку. И она вспомнила, как по такой же его баночке пыталась в Ирдионе понять, кто убийца Крэда... Мазь от ран.

— Возьми лучше в моей сумке, — произнесла она тихо.

— Ага, как же! Думаешь, я не видел, как миледи руны умеет плести? Я твою сумку трогать не буду.

— Значит, пытался? — она улыбнулась слабо, в ушах всё еще колотился набатом пульс.

— Ну ты же разглядывала меня бессовестно этим утром.

— Нет. Не нужно зашивать. Дай мою сумку.

— Рана глубокая, зашить нужно.

— Нет, просто дай сумку.

Она достала банку — мазь Адды творит чудеса, стянет рану и к утру уже только след останется.

— Хм, какой интересный состав, — Рикард понюхал мазь и взглянул на Кэтриону, которая уже села, прислонившись спиной к стволу дерева, — довольно дорогие ингредиенты. И редкие.

— У меня опасная работа.

— У тебя опасная жизнь, - бросил он как-то сухо, - нужно смыть кровь с раны.

— Нет, просто намажь это сверху, прямо на кровь.

— Уверена?

— Это не первая моя рана, как ты, наверное, успел заметить. Я ещё помню, как милорд проткнул мне плечо бариттой.

— Миледи тоже не осталась в долгу, насколько я помню! Я хромал тогда через полгорода, между прочим! Рукой не шевели!

Он сел рядом на плащ, ошкурил ивовый прутик и принялся им наносить на рану мазь. Он делал это аккуратно и сосредоточенно, удерживая Кэтриону за локоть.

И он был так близко...

Тёмные волосы чуть вьются, падая на шею, тонкий нос с лёгкой горбинкой, его дыхание касается её кожи и, кажется, что даже боль от этого уходит... у него красивые брови... и его лицо... это лицо не убийцы из тёмных переулков и не вора...

С какого момента она вдруг стала считать его красивым?

Её взгляд скользнул по шее вниз, в ворот тёмной рубашки...

Какое странное украшение...