Вкус крови

Красивый четкий профиль с тонкими аристократичными чертами, светлые волосы средней длины, голубые глаза с вертикальным зрачком, глянцево-черные крылья за спиной, – картинка!

– Как дела? – спросил он меня, взяв за руку. Его прикосновение было мне приятно. И почему-то захотелось плакать. Ведь он – единственный в этом мире, кто знает, как я сюда попала. И возможно, знает, как мне отсюда выбраться.

– Нормально, – ответила я.

Мы разговаривали уже на языке этого мира. Все-таки некоторые слова я успела выучить за несколько дней.

– Учишь язык? – недвусмысленно показал он жестами.

– Как видишь, – усмехнулась я. – Это вот кровать, это лампа, вон окно, вон Рокката и ее дети.

– Молодец, – явно одобрил он.

– Возьмешь свой кинжал? – я показала на оружие, с которым никогда не расставалась.

– Нет, оставь себе, – он показал, что у него есть другой. – Ну что ж, я пойду, – он встал, направляясь к двери.

– Ты придешь еще? – этот вопрос я задала на своем языке и меня не поняли. Хольгерд только улыбнулся, показал, чтобы я учила язык, попрощался и вышел.

С этого дня апатия меня покинула. Не знаю уж, по какой причине: то ли красавчик Хольгерд на меня так подействовал, то ли я, наконец, нашла мотивацию к жизни. Действительно, сначала надо выучить язык. И дальше уже решать, что делать и искать выходы.

Несмотря на то, что я еще несколько дней провела в постели (слабость была невероятная, то ли от температуры, то ли от нового вида питания), я изо всех сил старалась запоминать новые слова. Моя замечательная память не подводила: словарный запас с каждым днем увеличивался в геометрической прогрессии.

Я заставляла младших детей Роккаты повторять мне слова, но мальчишкам это было неинтересно. Разве что старшая дочка, шестнадцатилетняя Льяна, терпеливо называла мне все предметы и действия. Скоро я начала вставать с постели и проговаривать простые предложения: я встаю, ты встаешь, мы ходим, она готовит еду, мальчики бегают. И так далее. Учитывая, что это единственное доступное мне тут занятие, прогресс впечатлял.

В один из дней я встала с постели и надела приготовленное мне платье, простое серое крестьянское, со шнуровкой впереди. Сзади, судя по всему, прорезали специальную дыру для крыльев, которые сейчас висели бесполезным грузом. Я почувствовала, что мне надо срочно выйти на воздух.

Я шла по залитому солнцем переулку и смотрела в голубое небо. Вокруг меня немедленно начала собираться толпа детишек, они молча и с интересом меня разглядывали.