Жертва долга

- Ты чего, Оксана, а? - заглядывал он мне в глаза, - Что произошло?

- Я сейчас, - отпустила я его, - Я сейчас все расскажу, только умоюсь и оденусь, ладно?

Вряд ли раньше мне дали бы одеться, особенно после такой долгой разлуки, но мое настроение Агиль всегда считывал точно. Поэтому он отпустил меня и встал с кровати, отошел к окну. Я пошла в ванную.

Когда я закончила и открыла дверь ванной, то чуть не угодила этой дверью Агилю в лоб. Он стоял практически на пороге, в руке его были результаты вчерашнего моего посещения перинатального центра.

Да, я оставила их вчера на подоконнике. И забыла про них, да. У Агиля даже слов не было, он потряс передо мной листками. Вот и слова подбирать не надо.

- Ну да, - вздохнула я, - Ты правильно понял. К сожалению, средства контрацепции меня подвели.

Я отошла к окну и стала в него смотреть. На глаза наворачивались слезы, я изо всех сил старалась не шмыгнуть носом. Я чувствовала себя униженной. Какого черта вообще!

Агиль за моей спиной шуршал бумагами.

Через некоторое время послышалось: “Двойняшки! Ух ты!” Я не выдержала и обернулась в гневе, закричала:

- Да! Да, двойняшки! Это мальчики и они абсолютно здоровы! И я не знаю, что теперь с этим делать! - сдерживать слезы дальше я уже не могла.

Агиль слегка оторопел, но потом кинулся ко мне, обнял, начал гладить по голове, приговаривая:

- Ну что ты, все хорошо, хорошо. Все будет хорошо, не рыдай, это вредно для беременных, я слышал. Да перестань же!

Потом он вытянул руки, слегка отстранив меня от себя.

Держа меня за плечи и глядя прямо в глаза, он произнес:

- Мы слегка заигрались в недомолвки и загадки. И виноват в этом я. Но теперь хватит. Собирай вещи, мы уезжаем.

Я нервно всхлипнула:

- Куда это?

- Домой. Мы едем домой. Мы делаем то, что давно надо было сделать. Но я боялся. А теперь уже бояться нельзя. Поэтому мы едем домой. Сегодня уедем, а на днях все оформим как положено. Ты не против, если не будет торжественной церемонии? Быстро ее не организовать.

Но можно сделать запись о браке сейчас, а церемонию потом. Так не делают, конечно…

Я даже плакать перестала. Ничего не понимаю. Домой, давно надо было, он боялся… Новые загадки в темноте? Сколько ж можно? Но мой издерганный мозг, которому опять поломали все планы, отказался иметь дело со всем этим бардаком. Я просто молча смотрела на Агиля, который пытался собирать мои вещи, спрашивал, где мои документы, нужен ли мне планшет и прочие глупости.