Когда тьма милее света

Через секунду в относительной близи раздаются голоса Гудвэзэра и Фета. И Джастин надеется, что, когда они найдут её, она не будет слишком красной.

Часть третья. Мартинес Нора. Главы первая и вторая. Знающий наверняка

Глава первая

Нора хмыкает, глухо, почти болезненно. Тряпичной куклой откидывается на спинку потёртого кресла, давно уже не мягкую и ощутимо искривлённую. Жадно обхватывает припухлыми губами округлое горлышко винной бутылки, сильно зажмуривается, когда прохладная, обволакивающая язык жидкость заполняет рот.

Глотает, но с усилием. Морщится от обжигающего чувства, змеёй ползущего вниз по пищеводу.«Скоро мне станет лучше», — с маниакальной, вызванной беспрестанным самовнушением уверенностью повторяет себе Мартинес, выдёргивая трясущимися пальцами из белой картонной пачки сигарету.Неумело и неловко прикуривает, с животным остервенением до отказа наполняет лёгкие едким дымом, но резко давится и начинает громко, надсадно кашлять. Стремительно багровеет лицом от натуги, ярко чувствует, как слизистая горла перестаёт выдерживать незаслуженное надругательство и покрывается сетью микроскопических трещин, начинающих мерзко и неприятно саднить. С отчаянием утопающего прикладывается к рубиновому алкоголю и делает несколько крупных, беспрерывных глотков.— Зачем ты это делаешь?От неожиданности Нора вздрагивает, едва не роняет бутылку, но в последний момент справляется с замерзшими, а оттого едва подвижными пальцами и осторожно ставит её на журнальный стол перед собой. Виновато, чуть ли не по-детски склоняет голову, боясь встретиться с молочно-серыми глазами, не отображающими ничего, кроме пугающей пустоты.— Я… не знаю…— Глупый ответ, — сухо отзывается Куинлан, бесшумно и быстро сходит вниз по деревянной лестнице. — И глупые действия.— Не думала, что именно ты будешь меня отчитывать, — Мартинес некрасиво кривит губы, что-то безнадёжное, окончательно решённое проступает в мягких чертах её лица.— Я ещё не отчитывал, — его голос раздаётся где-то за спиной. Нора изумлённо приподнимает брови, хочет встать и обернуться, но Куинлан не позволяет ей. Быстро, но мягко сжимает тонкими, чуть тёплыми пальцами плечи, медленно, едва ли не угрожающе наклоняется к уху:— Если отчитывал, не ограничился бы словами.— Ясно, — испуганно шепчет Мартинес, с ужасом понимая, что в тайном подвале Абрахама Сетрокяна она с ним наедине.— Ты не ответила на мой вопрос, — он равнодушно отстраняется.