Грозовой Сумрак

Она скользила по лугу, как призрак, увидеть который можно лишь краем глаза, хрупкие пальцы-веточки плели кружево из грозовых облаков, украшая его сизыми взблесками молний, плели тонкую сетку магии над Вортигерном... И все только ради того, чтобы беспрепятственно подойти к неподвижно лежащему, но еще живому Кармайклу, судорожно сжимающему в дрожащей от напряжения руке переливающийся лунным светом перламутровый Рог, оправленный в серебро.

Что ты делаешь, Фиорэ?

Тепло улыбнувшись умирающему человеку, осенница поднесла к губам артефакт своего народа, подобный свернутой спиралью раковине со дна моря.

Первые же ноты, тягучие, протяжные, остановили сумеречных существ, которые с неистовой яростью пытались взобраться по высоким каменным стенам, невзирая на усилия защитников города. Остановили — потому что вызвали невыносимую тоску и горечь утраты, от которых хотелось выть и кататься по земле, силясь выдрать из груди сердце... или то, что заменяло его, только бы не ощущать этой безысходности.

А Рог все пел, поддерживаемый с одной стороны слабой и почти безвольной рукой человека, а с другой — хрупкими пальчиками осенней ши-дани. Песня заставляла вспоминать о доме, которого никогда не было, о прошлом, которое осталось далеко позади, о том, что когда-то существовало место, куда хотелось возвращаться снова и снова даже свободолюбивому фаэриэ. Место, где можно было быть свободным без оглядки на ненавистные Условия.

Тоска цвета аметиста, цвета грозовых облаков, стремительно превращающаяся в злость, в ненависть к тому, что вызывало это глубоко ранящее ощущение.

Вспышка молнии, сизая плеть небесного огня, шарахнувшая в землю в двух шагах от крохотной женской фигурки, на коленях которой лежало окровавленное, бесчувственное человеческое тело.

Хватит... Хватит!!!

Тугая плеть урагана сместилась, хобот смерча коснулся земли, вздымая в воздух мелкий сор, комья глины и захватывая внутрь бешено вращающихся потоков ветра сумеречных тварей, не успевших вовремя убраться с пути почти утратившей разум стихии.

Зов Рога загремел над лугом, на миг перекрывая даже громовые раскаты, и по обе стороны от фигурки осенницы будто бы из-под земли выросли две черные гончие, которые отгоняли от женщины всякого, кто осмеливался к ней приблизиться.

Смешно. Эти — мне не помеха. Все что угодно, только бы этот гимн безысходности наконец-то замолчал! Разбить, разорвать — только бы наступила тишина...