Грозовой Сумрак

— Я всегда хотела знать, куда они направляются, — тихо шепнула я, наблюдая за тем, как расползается обрывками истлевшего савана проклятие Мэбвэн, как отдача от нарушенного узора разбегается едва ощутимой рябью, очищая потолок от серого пепельного налета. — Но спросить не у кого, а выяснить самой не получится.

— Говорят, что туда, где невозможно быть несчастливым. — Раферти осторожно тронул меня за плечо, смахивая с плаща колкие кусочки подтаявшего льда. — Тебя ведь берегли до нашего прихода, светлая госпожа?

— Берегли.

— А я не сумел... — голос Рейалла, глухой, низкий, с рокочущими нотками раздался у меня над ухом. Окровавленная ладонь со сбитыми костяшками пальцев потянулась к моему лицу — и бессильно упала, так и не дотронувшись. — Он оберегает тебя из волшебного Холма, а меня задержала простая каменная кладка!

Я лишь покачала головой, обеими руками беря фаэриэ за запястье, не решаясь коснуться подживающих ссадин. Можно было бы сказать многое — и то, что дело вовсе не в прилагаемых усилиях, и о том, что фаэриэ не виноват в случившемся, что он не обязан, в конце концов, охранять меня постоянно, но все возможные слова показались мне пустыми, ненужными, лишними.

Бывают моменты, когда для искреннего разговора не нужны слова.

Долгий взгляд глаза в глаза в полутемной комнате, мрак в которой разгонялся лишь узким лепестком свечного пламени в руках у Раферти. Ощущение теплого весеннего ветра, невидимым плащом обнявшего плечи, пряный запах колосящейся под жарким летним солнцем травы и земли, умытой дождем.

— В твоих глазах прячется осеннее небо, — тихо шепнул фаэриэ, прижимая меня к груди и пряча лицо в моих растрепавшихся волосах. — Я тебя не отдам. Ни холодному Самайну, ни чуждым Сумеркам.

Мне почудилась, будто бы еще одна сверкающая птица прильнула к моему сердцу. Не такая хрупкая, как человеческая душа, но гораздо менее долговечная. Не крылатый светлячок — скорее, шаровая молния, жаркая, нетерпеливая, порывистая.

У фаэриэ, как и у ши-дани, нет души.

Но есть искра, которая может и должна рано или поздно обратиться в рубиновую бабочку-птицу с острыми стрижиными крыльями. Ведь волшебные существа тоже имеют шанс на подлинное бессмертие, дарованное людям...

— Прошу прощения, что прерываю вашу идиллию, — Раферти осторожно постучал по плечу фаэриэ навершием осинового посоха.