Грозовой Сумрак

Подобрал разом потускневший, кажущийся чересчур легким красноватый нож, сунул его в ножны на поясе осенницы и бережно провел кончиками пальцев по прохладной щеке. О том, что она сделала, стоит поговорить чуть позже — о подобных сюрпризах со стороны его маленькой ши-дани хотелось бы знать заранее.

— Идем, милая.

Осенница послушно встала, когда фаэриэ потянул ее за руку, молча направилась к выходу с площади за своим спутником, не обращая внимания ни на людские выкрики, ни на пустые проклятия Гвендолин. Уже на краю площади Рейалл обернулся, снял с пояса небольшой мешочек и бросил его на мостовую.

— Вира за покалеченных! Даже фаэриэ чтят людские законы.

— Но здесь слишком много, — неуверенно пробормотал градоправитель, глядя на мешочек с драгоценностями, как бруха на пролитую кровь, с жадностью и вожделением. Рейалл усмехнулся и положил ладонь на плечо ши-дани, увлекая ее за собой прочь с площади.

— Это еще за тех пятерых убитых, что имели глупость пристать к нам накануне.

И до самых городских ворот никто из сопровождавших нас нелюдей стражников не произнес ни слова...

Глава 10

Глава 10

Вечерние тени постепенно удлинялись, становясь густо-сиреневыми, косые лучи заходящего солнца ложились на изрезанную глубокими колеями от проезжавших телег дорогу, проложенную через лесную просеку. Кое-где в ямках и рытвинах стояла вода от недавно прошедшего дождя, в прохладном воздухе звенела мошкара, так и норовившая впиться в незащищенную одеждой кожу.

С момента, когда нас фактически выставили из Альгаста, Рейалл не произнес ни слова, уводя нас обоих от погони, которую организовала пара заезжих магов из ордена обремененных Условиями людей. Впрочем, разговаривать ему было некогда — фаэриэ бежал со скоростью ветра, держа меня на руках, так быстро и плавно, что казалось, будто бы дорога сама летит ему навстречу, а он всего лишь удерживает равновесие, пытаясь не упасть на стремительно движущейся песчано-желтой ленте.

Рейалл скользил по дороге вместе с потоками ветра, пока город не остался далеко позади, и лишь тогда остановился на какой-то вытоптанной тропе через пшеничное поле, ведущую в еловый подлесок, упал на колени, прижимая меня к груди сведенными от напряжения руками.