Грозовой Сумрак

Такой мог быть кем угодно — и рыцарем, оставившим свою службу, и незаконнорожденным сыном высокопоставленного господина, но не фаэриэ, не живой стихией, вынужденной ютиться в тесной и неудобной оболочке из плоти и крови.

Право слово, даже я не могла бы так легко и непринужденно «очеловечить» себя всего за те несколько мгновений, что Рейалл потратил, чтобы подойти к жителям этой маленькой, потихоньку вымирающей, деревеньки в стороне от наезженного торгового пути. Я молчала и жалась к фаэриэ, пока тот кланялся в пояс солидному мужчине в льняной рубахе, подпоясанной широким кожаным поясом, на котором висел тяжелый охотничий нож с деревянной рукоятью.

— День пригожий, добрые люди. — Рей поклонился, неуклюже, скованно, словно тяжело ему было сгибать спину из-за застарелой раны или болезни. — Пустите ли на постой до завтрашнего утра? Мы с женой отстали от торгового каравана, что шел на север, и попали в разбойничью засаду...

Мой спутник заливался соловьем, рассказывая на ходу придуманную легенду так складно и прочувствованно, что я сама была готова поверить в то, как тяжко было моему «мужу» уходить от погони через ночной лес, и если бы не дождь, смывший наши следы, вряд ли удалось нам скрыться.

Как оказалось — я слишком плохо знала людей.

Всего за несколько минут фаэриэ добился приглашения на ночлег и всеобщего сочувствия, а еще через полчаса мы сидели за выскобленным добела массивным столом, с грубоватой, отполированной временем резьбой и наблюдали за хлопотами суетливой пышнотелой хозяйки. Горьковатый запах сушеной полыни, висящей над каждым окном, едва ощущался за ароматами сытной пищи, готовящейся над добротно сложенным из грубо обтесанных камней очагом.

Интересно, какой нечисти здесь так боятся, если над каждым косяком и дверным ставнем висит оберег, а хозяева украдкой косятся на прибитую под потолком железную подкову?

Фаэриэ глуховато, раскатисто, рассмеялся в ответ на какую-то шутку хозяина дома и ненавязчиво приобнял меня за талию кажущимся привычным собственническим жестом. Я вздрогнула, опустила глаза.

Не умею я разыгрывать из себя человека, а уж то, чем является «жена» — и подавно.