Часовые Памяти

– В смысле, вопрос ставишь! Надо спрашивать не «как» она живет, а «с кем»?

Тут император припомнил Васины слова о том, что Женка - практически жена, и совсем загрустил.

- Нет, я понимаю, когда встречаются совершенно не знакомые друг другу мужчина и женщина – вздохнул он. - Или – знакомые слишком хорошо. В обоих случаях алгоритм поведения понятен. А у нас – какой-то компот из двух совершенно разных составляющих. И что мне теперь делать? Начинать отношения с самого начала, или – сразу переходить к финалу? Да и нужен ли я девушке? То, что она ко мне на шею бросилась, когда я к ней из зеркала вывалился, так это ни о чем! Тут хоть черта обнимешь – лишь бы спас! Хотя, с другой стороны, на мой довольно наглый поцелуй она ответила.

Правда, говорила при этом про какой-то ДОГОВОР. Что ж такое творится-то? То у меня – с ней договор, то – с покойным чародеем. Не жизнь, а - Законодательное Собрание какое-то! Или, скорее, - Совет Европы. А вся эта Европа рифмуется с одним - единственным словом… Кажется, оно у меня – просто образ жизни, или даже - целый комплекс мероприятий.

Долгая дорога кончилась, за окном потянулись подернутые серой полосой дождя, пригороды Петербурга.

- Куда вам дальше? – спросил шофер.

Женька, до этого мирно дремавшая на плече у Павла, неожиданно заворочалась, и открыла глаза:

- Нет, к удавам я не поеду. Хватит, нагляделась уже на одного упыря подколодного!

Водила сочувственно покосился на императора.

Тот сделал невинные глаза и пожал плечами.

- Тяжелые последствия одной травмы… - туманно пояснил он.

Шофер кивнул и еще раз произнес:

- Вы, наверно, не так меня поняли… Куда вам надо?

- Ну, раз надо к удавам, тогда поехали - неожиданно покладисто согласилась Птица. – Тем более, что я и сама змеям – родственница. Гони в зоопарк, водила!

Замороченный шофер снова покосился на императора.

- В Гатчину! – устало приказал Павел.

– Честное слово, дорогая, когда ты молчала и дрыхла, жизнь казалась мне гораздо спокойней.

- Уж нельзя Птичке и клювик раскрыть - капризно пробормотала Женька, опять проваливаясь в сон.

До самого места прибытия, Птица, по счастью, спала, как младенец.

- Вот и славно - приговаривал Павел, неся ее на руках по знакомому коридору, - Надеюсь, завтра моя и твоя головушки прояснятся. И тогда мы сможем вести более конструктивный диалог.