Часовые Памяти

И император разглядел, что им является маленькая хрупкая женщина с коротко подстриженными рыжими волосами.

- Сударыня, что вы делаете у меня в спальне? – церемонно поинтересовался Павел, судорожно натягивая на себя остаток одеяла, вырванный из рук незнакомки, и пытаясь сообразить, насколько он раздет.

Рыжеволосая дама нисколько не смутилась, а подбоченившись, довольно ехидно заметила:

- И это после почти года нашей совместной жизни в музейной каморке?! Нет, я, конечно, понимаю, что потеря памяти – штука серьезная.

- А мы знакомы? – растерянно поинтересовался император.

В его еще замутненном сном сознании, мелькнул образ упомянутой фрейлины-птички. Но в остатках воспоминаний это было небесное создание в платьице из разноцветных перьев. И с ним никак не монтировалась дерзко отвечавшая ему особа, похожая скорее на Маленькую Разбойницу.

- Ха! – ответила она. – Еще как! Припомни, если сможешь, как ты коварно притащил меня сюда. Как мы вместе глушили коньяк, как ты совсем недавно дал мне по физиономии за то, что я заблудилась в парке, и заставила тебя волноваться.

- Сударыня, все, что вы говорите – невозможно! – возвысил голос Павел. – Я никогда бы не поднял руку на женщину! За что вы так меня обижаете?! А угощать придворных дам коньяком – это моветон. Коньяк – чисто мужской напиток, для дам же существует херес, ликер, шампанское…

В ответ на эту тираду, странная гостья жалостливо покачала головой, и неожиданно поднесла ладонь ко лбу императора.

- У тебя что – до сих пор горячка не прошла? – печально спросила она. – Но лоб, вроде бы, холодный. Значит, колдовство проклятого доктора виновато!

Император хотел сказать еще что-то, но поперхнулся словами.

- Ка-ак?! Вы тоже его знаете? – ахнул он.

- Я сижу у него в плену - хмуро поведала Женька. – Как средневековая дура - в пещере дракона. И сбежала сюда буквально на минутку, пока он куда-то смылся.

- Как – сбежали? – спросил Павел, чувствуя, что голова опять начинает куда-то ехать.

- Обыкновенно, как я умею. Через зеркало. Вот только рыцарь в твоем лице даже не собирается меня спасать.