Часовые Памяти

Теперь пора проснуться, не то мне грозит обморожение или воспаление легких на таком холодном ветру.

Но проснуться не удалось, как он ни щипал себе незаметно руки. Незнакомец спокойно выждал молчание императора и невозмутимо произнес:

- Вас, должно быть, интересует мое имя? Когда-то пятьсот лет назад, в солнечной Италии, я звался доктором Дапертутто. Были у меня с тех пор и другие имена, но это крепче других осталось в памяти людей. Кстати, о памяти! Вы все еще не готовы принять мое предложение?

- Насчет избавления от ненужных воспоминаний? – хмыкнул император, постепенно приходя в себя, и даже забавляясь странным сном.

– А вы и в самом деле сможете совершить надо мной такую операцию? И как – позвольте спросить? Имейте в виду, хоть вы и «доктор», никаких «колес» я глотать не буду! И в голову свою тоже, кого попало не пущу!

- А зачем нам колеса, мы же никуда не едем! – на полном серьезе удивился «итальянец». – Что же касается «попадания внутрь головы», то уверяю вас, это в нашем деле и вовсе не понадобится.

Незнакомец подошел к Павлу еще ближе, едва не коснувшись его груди огромным носом.

- Что такое, по сути своей, воспоминание? – вкрадчиво прошелестел он. – Так, ерунда, пустяк. Глупая картинка, засевшая в сознании. Если ее убрать – вы не потеряете ничего. Ни осознания себя, как личности, ни груза знаний и опыта , что вы приобрели за свою долгую жизнь. Так зачем же цепляться за эти картинки? Тем более, что многие из них уродливы, и только калечат вашу жизнь. Ну же, ваше величество, соглашайтесь! Хотите, для начала я заберу у вас всего лишь одно воспоминание? Любое – на ваш выбор.

Мягкий голос странного доктора убаюкивал. На мгновение Павлу показалось, что все его тело налилось свинцовой тяжестью, а голова вот-вот свесится на грудь. С трудом стряхнув оцепенение, он, еле ворочая языком, произнес:

- То, что вы говорите, забавно… Никогда еще не видел таких долгих и подробных снов. Пожалуй, я соглашусь на ваш эксперимент.

Если бы маска могла улыбаться, «клюв» незнакомца задергался бы от долгожданного торжества.

- Вот и хорошо! – торопливо и жарко зашептал он. – Вы только не беспокойтесь!

Выберите самое тяжелое воспоминание – и через пару секунд оно уже не будет вас мучить.

Павел снова непроизвольно нахмурился. Самым страшным вспоминанием его детства была чудовищная ночь в петергофском парке, когда братья Орловы, топоча сапогами, искали его повсюду, и не могли найти.