Царевна яблоневого чертога (Невеста скомороха)

Круговерть

Сопротивляться было бесполезно. Веснянка отпустила землю, чувствуя, как сжимается на ее запястье хватка скомороха. Другой рукой он все еще крепко прижимал царевну к груди. Такой широкой, такой теплой, такой сильной. Не столь много мужчин встречала в своей жизни Веснянка, и уж тем более, никто из них ее не обнимал (так по-мужски, не по-отечески). Какой-то ее части — самой предательской — прикосновения скомороха пришлись по душе. Она испытала смутное желание прижаться к скомороху покрепче и уснуть у него в руках, отложив все заботы на потом.

— Помоги мне встать! — вместо этого потребовала царевна, памятуя о том, как легко скоморох может зачаровать.

— Как пожелаешь, — откликнулся тот, неприятно улыбаясь.

Он поднял ее как пушинку и, вмиг поставив на ноги, накинул на плечи потерянную накидку и сунул в руки куклу, которая одиноко валялась рядом.

— Спасибо, — сказала Веснянка, отряхиваясь, хотя никакой благодарности скоморох не заслужил. Это он чуть не убил ее, это из-за него она упала в обморок.

Усталость побеждает страх. А от всего произошедшего царевна устала так, что уже перестала бояться, что скоморох накинется на нее, стоит подставить ему спину. Она развернулась и, не говоря больше ни слова, пошла назад, прижимая к груди куклу, словно защитный оберег.

А защита была необходима, потому что Веснянка собиралась туда, где Багута обезглавил Иту. Она должна была убедиться, что и это ей не привиделось.

Хотя лучше бы привиделось.

Но с забора у крольчатни, насаженная на кол, на нее смотрела голова Иту.

Веснянка крепко сжала куклу и глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дыхание.

Нельзя было назвать глупого и подлого конюха безвинной жертвой, но если бы она помогла ему, если бы выпустила из клетки, он был бы жив.

Веснянка прикрыла глаза, сдерживая слезы, а когда вновь посмотрела на голову Иту, то с ужасом обнаружила, что та улыбается.

— Радуешься, царевна? — спросила голова.

Веснянка покачала головой, то ли отвечая на вопрос, то ли убеждая себя, что ей послышалось.

— Знаю, радуешься. Это ведь твоих рук дело.

— Н-нет.

— Да. Уж мы-то с тобой знаем, кто обрек меня на смерть, чье сердце не откликнулось на мольбы о помощи. Потому что сердца-то у тебя как раз и нет. Отсюда я вижу, что у тебя там одна сплошная чернота. Выжженная земля, на которой никогда ничего не вырастет.

Веснянка слушала, а перед глазами у нее стоял тот сгоревший дуб, тот зловещий черный корень, тот мрак и тьма.

— Я бы проклял тебя, да не могу.