Царевна яблоневого чертога (Невеста скомороха)

Бесцветными корешками была, конечно, сорняк-Агата и ее прихлебатели, а черным корнем...

Черным корнем, черным дубом в их маленьком уютном саду было что-то жутко древнее. Веснянка и предположить не могла, что это за сила. Но стало ясно одно: разрушение и распад царства — не вина Агаты. Не будь внутри этой сокрытой черноты, Агата не смогла бы подчинить людей, не смогла бы навести свои порядки. Агата — не главный враг, хоть всегда такой и казалась. Она лишь мелкий противник в сравнении с ужасным злом.

В любой другой момент подобное открытие заставило бы Веснянку расплакаться от бессилия, но именно в этот миг она ощутила, как внутри пробуждается решимость и сила до того ей неведомая.

Ей есть зачем жить, ей есть зачем умирать.

***

Хозяин почувствовал, что царевна начала оживать в его руках. Скоро она очнется. Но пока не очнулась, он решил обыскать ее — женщины коварны, поэтому всегда полезно знать, что припрятано в рукаве у твоей суженной.

Первой его находкой стал лоскуток голубой ткани. Ткани хорошо знакомой, в нарядах из такой выступали Устина и Янина.

Хозяин сжал лоскуток в руке и ноздри его раздулись от ярости, а потом он тихонько рассмеялся. Слишком долго эти потаскухи мешались у него под ногами, воображая себе незнамо что. Больше держать их при себе ни к чему. Конец его проклятью близок, вот он ключ к долгожданной свободе, могуществу, силе, прямо здесь, мирно покоится в его руках.

Хозяин прижал царевну к груди покрепче и, спрятав лоскуток к себе, собирался продолжить обыск, как заметил, что веки ее трепещут, а изо рта вырывается хрип.

— Тихо, — прошептал он, — тихо, моя драгоценная, — и нежно провел по прекрасным медовым волосам. — Я здесь, я рядом.

***

Внимание Веснянки привлек странный звук.

КЛАЦ. КЛАЦ. КЛАЦ.

Звук был одновременно и чуждым, и знакомым. Веснянка оглянулась, но ничего не увидела, кроме корней.

— Ты слышишь, Федул? — спросила она, однако ответа не получила.

Повернувшись к старику, Веснянка обнаружила, что тот бессмысленно смотрит перед собой.

— Федул?

Тот не отзывался.

— Федул? Дедушка!

Может ли умереть тот, кто уже мертв? Сердце Веснянки быстро-быстро заметалось в груди. Она схватила старика за плечи, но те будто одеревенели.

— Дедушка Федул... — в отчаянии прошептала Веснянка, и тот, наконец, ожил, но лишь, чтобы проскрипеть:

— Я не Федул.

И тогда Веснянка увидела то, чем он на самом деле был: лишь сплетением корней, оживленным на время некой могучей силой.