Царевна яблоневого чертога (Невеста скомороха)

Я стану самым сильным воином, и смогу одолеть их всех.

Перед кузницей отец попросил, чтобы его сыновья остались снаружи. Меня он не заметил, и я проскользнула за стражниками внутрь.

Веснянка затаила дыхание. Ей не хотелось слушать дальше, она ведь уже знала, что ничем хорошим история не закончится. Но если ей тяжело слушать, то каково Чернавке? Ведь той пришлось через все это пройти!

— Ты не должна рассказывать, если не хочешь, — сказала царевна и вновь протянула руку, чтобы поддержать подругу.

Чернавка лишь легонько ее сжала, но тут же выскользнула и отвела взгляд.

— Я хочу. Так долго мне было некому рассказывать, и все это время я носила пережитое, как мертвого ребенка в своем чреве. И оно гнило внутри меня, разлагалось, отравляя душу.

Веснянка не знала, что на это ответить, но не успела она и что-нибудь сообразить, как Чернавка задрала голову и задумчиво глянула на яблоню, к которой прислонилась царевна. Снова в ее лице промелькнул намек на нее прошлую. Как будто бы та веселая девочка Чернавка все еще жила где-то внутри под этой чужой личиной.

— Давай залезем на дерево? — предложила она.

Веснянка тоже посмотрела на большую раскидистую яблоню и ответила:

— Давай!

Это был момент вне времени. Словно бы не было всех этих жутких лет, и все, что произошло с ними было лишь фантазией, игрой, в которую они играли. Стоит им прекратить выдумывать всякие ужасы, и они окажутся теми, кем всегда и были — двумя двенадцатилетними девочками, которых скоро позовут домой, ужинать.

***

Хозяин довольно оглядывал толпу. Его дело было сделано. Редко ему удавалось зачаровать столько людей сразу. Любое представление — это колдовство, но не каждое колдовство превращается в истинное волшебство. Здесь же сам воздух сочился магией. Это пьянило и его.

Хозяин смотрел на толпу, а Устина исподволь наблюдала за Хозяином. Ее, наконец, выпустили из клетки, и, исполнив свой акробатический номер на пару с сестрицей Яниной (совсем простую его версию — да пьяной толпе было все равно, их встречали овациями), она спряталась за одну из повозок и придумывала стотысячный план по очарованию объекта своей страсти.

Она считала себя неотразимой, а к тому же, еще и умной не по годам. И единственная проблема, по ее мнению, заключалась в сестрице Янине — ее кривом отражении, которая своими выходками убивала все Устинины шансы на счастье с Хозяином.

Она всего на секунду отвлеклась, задумавшись о ненавистной сестрице, а Хозяина уже и след простыл.