Театр для Волкодлака

Не в угрозе, нет, просто захотелось напомнить этому мерзавцу, что не он один умеет причинять боль. Вер только еще шире улыбнулся, ему явно нравилось выводить унижениями Еву, и она это понимала, но ничего с собой поделать не могла.

Владыка не стал ничего говорить, а Ева не стала на него смотреть. Она боялась, что важность положения уступит его желанию остановить ее. А потому, когда Бальдр начал зачитывать заклятье, и внешнее кольцо перехода вспыхнуло алым светом, девушка не сдержала облегченного взрыкивания. Теперь уже никто не остановит ее.

Зачитав заклятье, Бальдр бросил волчице сердце. Девушка поймала его в воздухе, и в тот же миг окно перехода распахнулась под лапами.

Ева рухнула в пыль, подняв тем самым туманную взвесь вокруг себя. С трудом сдержала чих. Поднялась на дрожащие лапы и в пару прыжков оказалась подальше от места приземления. Мотнула головой и потерла глаза лапой. Пыль забила все, что можно. Глаза страшно саднило, а нос свербел и ничего не чуял. Пара минут мучительной борьбы, и она все-таки не выдержала - чихнула.

Ее могли услышать, но сейчас такая мелочь не важна.

Она действительно оказалась в городе Праха. Но во всем многообразии ароматов этого места было и то, чего быть не должно. Запах крови, много крови в городе, слишком много даже для жертвоприношения, если лисы проводят его, в чем Ева сомневалась. А еще были запахи других оборотней. Их было много. Откуда здесь веры? Но до ответа она не додумалась. Со следующим ударом сердца мир превратился в арену боя.

Ее рвали на части, грызли, пытались добраться до горла сразу полтора десятка обращенных вервульфов. Обращенные волки всегда намного меньше рожденных, и совсем не страшны веру чистой крови, но их было много, и они нападали сразу со всех сторон. Стоило ей повернуть голову, как в противоположный бок пыталось вгрызться сразу несколько глоток. Ева отбивалась отчаянно, больше ориентируясь на слух, чем на зрение. Сколько длилась схватка, она не знала, но в конце концов, противников становилось все меньше и меньше.

Ей даже стало казаться, что и ее раны не так сильны, что все еще кончится хорошо, а возможно, ей удасться сохранить нормальное лицо и тело, не изуродованное множеством шрамов.

Она с наслаждением впилась в глотку очередному подобию волка, когда на нее накинули сеть. Светящееся золотом магическое плетение придавило ее к земле, словно на нее рухнула скала. Она пыталась подняться, но ничего не выходило. Вдруг ноздри уловили знакомый аромат.