Театр для Волкодлака

До моей реплики страж стоял в какой-то, мне неизвестной, боевой стойки.

- Простите, страж, - я решила, что буду его так называть, раз уж он не желает представляться по имени, - мне здесь очень неуютно. Ваш запах нервирует, мне хочется отсюда уйти куда угодно, лишь бы быть подальше. Вот и сорвалась, простите, еще раз. Я понимаю, что вы исполняете приказ, понимаю и то, что вам не дали указаний о том, что можно говорить, а что нет. Я действительно благодарна за помощь мне и Милиссе. Если бы не вы – нас бы, действительно, уже не было.

Меня так и подмывало спросить про того вампира, но я не решилась. Слишком много было причин для молчания: я не знала имени того вампира, да и сомневалась, что волку, к тому же пленнице ответят хоть на один вопрос о собрате.

Тот эликсир, или иллюзия оного, которую внушила мне Калика, оказался неким набором знаний, без которых, как мне думается, не смог бы выжить здесь никто из иномирцев, если бы такие были. Некоторые знания языков и обычаев, умение перевоплощаться в волка и обратно в Еву, пара моментов из области законов местной магии, о которых еще стоит поразмыслить, если будет такая возможность.

Я чувствовала, что еще далеко не все из положенного уложилось в сознании и многому еще предстоит усвоиться и раскрыться. Просто то, что я уже знала понадобилось мне сразу по прибытии в тело. Нужно было спасать себя и рыжика.

Воин еще несколько мгновений молча смотрел на меня, а потом резко развернулся и вышел.

Мы остались вдвоем. Молчание затягивалось. Горло саднило, и я машинально потянулась к шее.

Дотронулась до бугристого шрама. Острая боль молнией прошлась в самый центр мозга. Из глаз брызнули невольные слезы, и я застонала.

- Ваил, прошу вас, не надо! – Милисса в мгновенье ока материализовалась около меня.

Я выдавила из себя улыбку и поправила:

- Ева.

- Что? – не поняла она.

- Меня зовут Ева, и давай без этих церемоний, ладно? – теперь я уже знала, что слово «ваил» примерно переводилась как «высокородная или чистокровная госпожа» и употреблялось только, как форма обращения от низших каст к высшим.

Милисса покраснела, улыбнулась и кивнула.

Некоторое время мы с ней просто беседовали обо всем и не о чем. Я старалась больше молчать, потому что шрам саднил, и побаивалась вызвать очередную вспышку боли. Зато девушка разговорилась, и чем больше она говорила, тем больше я проникалась к ней симпатией. Мы обе не касались темы того, что случилось. Не нужно быть гением, чтобы понять какого ей сейчас.