Антония де Вельвиче. Читающая души

Чтобы отправить приглашения на приём местным дворянам, и наёмной птицы хватит.

Антония сидела на неудобной жёсткой скамье в зале суда. Три ряда для свидетелей амфитеатром поднимались над ровной площадкой в центре, от которой присутствующих отгораживала решётка, и иногда Антонии казалось, будто это сидящие в зале — преступники, и именно их должна удерживать преграда. Поверх прутьев струилось защитное заклинание, подкреплённое обычным электрическим разрядом. Всё это должно было защитить не только от попыток нападения, но и от внезапных магических всплесков, которые нет-нет, да случались у приговорённых, несмотря на все предосторожности.

Круглое помещение сейчас было полупустым. Обычное разбирательство, стандартное дело, не стоящее присутствия толпы свидетелей и совета судей.

Неподалёку от Антонии стоял страж. Чуть правее, на возвышении, строго взирал на преступника судья, хмурый мужчина с каменным лицом, в белом парике с буклями в дань традиции.

Внизу на коленях стоял мужчина. Босой, без рубашки, голова опущена так, что неопрятные волосы ниже ушей скрывали лицо, руки связаны за спиной магическими путами с хитрым механическим замком.

Антония вздохнула. Мужчина внизу вызывал жалость, было неприятно, что именно она стала очередной жертвой этого мелкого жулика и даже сумела его поймать. Особо ценного в чемоданах ничего не было, только вещи на первое время, а деньги Антония благоразумно перевела через банк.

— Подсудимый, решение по вашим преступлениям вынесено, и мера наказания назначена, — голос судьи звучал глухо.

Мужчина внизу встрепенулся, чуть поднял голову.

— Кара — смертная казнь третьей степени, будет приведена в действие завтра на рассвете. Пострадавшая, вы удовлетворены? — судья согласно протокола повернулся к Антонии, а она не знала, что сказать. Ужасная кара, суровая, и всего лишь за неудавшуюся попытку грабежа? Антония бросила быстрый взгляд на сжавшегося мужчину.

— Почему казнь? — смогла выдавить из себя и непонимающе уставилась на судью.

Тот достал платочек, промокнул испарину на лбу и только после этого, сверяясь с бумагами, пояснил.

— У него длинный список преступлений, леди. Воровство в особо крупных размерах, взлом, дезертирство, побег из тюрьмы, участие в бунте в каменоломнях. Я просто не могу его отпустить.