Антония де Вельвиче. Читающая души

— Как это, не выносил? Должно быть намного больше, чем то, что у него отобрали! Когда, кстати, вы собирались вернуть наши вещи?

— Вам вернут всё после суда, копия описи у вас на руках, вы сможете проверить и убедиться, что следователи, стражи и судьи ничего себе не оставили, — снова пряча взгляд за вуалеткой, ответила Антония. — А что до остального…

Пристальный взгляд на хозяйку, и та, рыдая, бросилась мужу в ноги.

— Что?! Там были фамильные драгоценности! Изумрудный гарнитур моей прабабки! Да как ты посмела?!

Следователи, не дожидаясь разрешения скандала, вышли, и Вик с крыльца дома вызвал по амулету стражей.

— Как съездили? — прощебетала рыженькая Калли, вешаясь на шею маркиза.

— Отвратительно, — буркнул Вик и, отделавшись от подруги, хмуро проследовал к чайнику.

— Что так? — за своим столом обнаружился Шаттон, он каллиграфическим почерком заполнял какие-то бумаги.

— Мы нашли и поймали наводчика, заодно выяснили, что нашему домушнику приписали на порядок больше, чем он действительно украл, — сухо пояснил де Крисп.

— Так это же хорошо, — не понял Шаттон.

— Угу, — буркнул блондин, отвернувшись к окну и грея тонкие пальцы о кружку.

Гус умчался с отчётом к начальству, и взгляды присутствующих скрестились на Антонии. Она пожала плечами и выложила всё, как есть.

— Это же одна из самых влиятельных фамилий в городе, — схватилась за голову Калли.

— Угу. И благодаря одной Читающей они вынуждены вынести на всеобщее обозрение свои семейные дрязги, - кивнул Вик. – Наверняка будет скандал, развод и деление имущества. И замять уже не получится, показания и Доры, и хозяйки в протоколе, слуги те ещё сплетники, да и все соседи, да что там, пол улицы слышали вопли хозяина дома. Я бы не хотел участвовать во всём этом, ни как служебное лицо, ни как свидетель. Матушка не простит, если наша фамилия мелькнёт хотя бы раз.

—Ты разрушила семью, опозорила хорошую фамилию, и не чувствуешь ни капли вины? — Калли посмотрела на спокойную Антонию.

— Прошу не заговариваться, — холодно ответила Антония. — Это не я проиграла их фамильные драгоценности, не я самым неприглядным образом орала на жену при свидетелях, вместо того, чтобы поговорить с ней наедине. Эти люди сами решили свою судьбу, мои слова и действия тут ни при чём.