Антония де Вельвиче. Читающая души

Антония отказалась присесть и медленно бродила по комнате, иногда замирая у окна и, казалось, не обращала внимания на происходящее, занятая какими-то своими мыслями. Вик занял кресло через угол от хозяйки и принялся сочувствующим голосом задавать вопросы. Гус, немного покраснев от осознания важности возложенной на него миссии и взглядов двух шушукающихся в углу служанок, старательно записывал разговор, подавал маркизу де Крисп бумагу и анкеты.

— Леди, скажите, сколько человек прислуги у вас работает в доме? Они все сейчас здесь или кого-то не хватает? — внезапно подала голос Антония.

Гус вздрогнул и чуть не выронил «вечное» перо, в простонародье зовущееся ручкой.

— Эм, — растерялась хозяйка. Она как раз по третьему кругу рассказывала Вику, какой ужас пережила этой ночью, и тот сочувствующе кивал. — Ну, у меня один слуга-мужчина, повариха и две постоянные служанки, все здесь. Ах, да, иногда приходит Дора, она делает мне причёски на выход, — припомнила хозяйка.

— А когда Дора была у вас в последний раз? — поинтересовалась Антония.

— Ну, не знаю даже. На той неделе… Точно! В прошлую среду, я как раз ходила на чай к леди Изольде, и Дора сделала мне чудесную…

— Спасибо за информацию, леди. Можно Дору вызвать? Прямо сейчас?

Хозяйка растерялась, она явно не привыкла, чтобы её перебивали, но через каких-то полчаса Дора была в комнате с остальной прислугой. Антония обвела всех пристальным взглядом, от которого Вика прошиб холодный пот, хозяйка на целую минуту замолчала, а слуги откровенно поёжились.

На усатого слугу Антония только хмыкнула и жестом отпустила, одной служанке сказала непонятное «не злоупотребляйте», вторая удостоилась реплики «верните ложки», а вот Дору, стоящую в конце, у стеночки, Антония разглядывала целую минуту. Под конец девушка еле стояла на ногах и едва не плакала.

— Сами во всём признаетесь или мне рассказать? — изогнула бровь Антония, и служанка, заливаясь слезами, принялась тараторить.

О том, что нужны были деньги, о том, что в домах её пускали в хозяйские комнаты, когда господа готовились к выходу, а значит, доставали драгоценности.

И она видела, где что лежит, а потом спускалась на кухню к другим слугам, и выясняла, где чёрный ход, когда привозят продукты и где кухарка или управляющий хранят ключи. Потом обо всём рассказывала своему любовнику, который после каждого набега дарил ей что-нибудь из «пропавших» украшений. Она не могла их носить, но берегла и прятала дома под половицей.