Антония де Вельвиче. Читающая души

Антония стояла посреди кабинета и, склонив голову, разглядывала своего нового начальника. Мужчина с пронзительными серыми глазами, тонким шрамом на лбу, чёрными волосами, что выбились из низкого короткого хвостика и теперь обрамляли лицо, мешаясь всякий раз, как мужчина наклонялся над столом, делая записи. Форменный мундир небрежно накинут на спинку стула, под глазами тени, во взгляде усталость и острое изучающее внимание. Лёгкая небритость на щеках и подбородке — похоже, начальник сегодня ночевал в департаменте.

— Что скажете? — с некоторым раздражением, прикрытым усмешкой, поинтересовался тот, кого Шаттон называл боссом.

— Что вы в своей жизни дважды убивали, и оба раза это была острая необходимость, на кону стояли жизни не только ваша, но и других людей. Вы не любите подписывать смертные приговоры, предпочитаете передавать такие дела управлению государственной безопасности. Бросаете курить, уже три года, безуспешно. Не женаты, но есть ребёнок, которого воспитывает ваша матушка. Мне продолжать?

Мужчина хмыкнул, откинулся на спинку.

— Вы угадали. Я был женат, теперь вдовец. Один из тех, чья кровь осела на моих руках, и был убийцей моей жены, которую я очень любил. Моё семейное положение имеет для вас какое-то значение?

— Абсолютно нет. Я не ищу покровительства, связей и прочего, этого у меня и так в достатке. Скорее, как и вы, скрываюсь от охотников за приданым. Затронула эту тему лишь потому, что это лежит ярким пятном на вашей ауре. Антония де Вельвиче, Читающая души, — представилась, наконец, Антония и уверенно прошла к столу, села в кресло для посетителей.

— Ирвин Марконе, руководитель этого отделения дурдома, которое по ошибке зовётся департаментом расследований, — устало вздохнул мужчина и обвёл рукой кабинет, как будто показывая, начальником чего он является.

— Насколько я знаю, вы имеете право на фамильную приставку ван? — осторожно поинтересовалась Антония. Известно, что любопытство сгубило не одну кошку, а уж женщин — и подавно!

— Я не вижу в этом необходимости, кроме официальных церемоний.

— Человека делает не фамилия, это человек делает фамилию. Я вижу вашу ауру, и могу сказать, что буду ещё гордиться тем, что работала с вами.

— Хм.