Твёрже алмаза

Её переполняли противоречивые чувства.

Где-то в глубине дома начали бить часы, отзвонив десять раз.

– Позволите отнести вас в вашу комнату?

Не дожидаясь ответа Сид Кайл подхватил юную жену на руки.

В комнате для молодых уже горели свечи.

Огромное зеркало в серебряной оправе отразило их в полный рост, стоило лишь переступить порог. Поднеся к нему молодую жену герцог аккуратно, словно величайшее сокровище, поставил её на пол.

Осторожно снял фату, небрежно бросив. Она легла к ногам, как лёгкий туман, прозрачный, едва весомый.

Неторопливо, со знанием дела, принялся расшнуровывать корсет.

В комнате было прохладно. Залетавшие сквозняки вызывали в теле дрожь. Кожа Каролины блестела в полумраке подобно перламутровой раковине.

Освободив от жёстких пластин из китового уса Сид Кайл снова заключил жену в объятия, погружая её в водоворот новых, прежде незнакомых чувств и ощущений.

Ласки, по началу невинные, с каждым прикосновением делались всё смелее. Они то вызывали у Каролины приступы стыдливости и желание ускользнуть, то жажду отбросить последние остатки стыдливости и сдержанности, позволяя себе лететь, паря на крыльях пронзительной страсти.

В объятиях Сида Кайла Каролина впервые так остро ощутила своё тело и была потрясена открывшимися ему возможностями.

Когда он овладел ей, недобрая боль утраты девственности не возмутила и не разрушила полностью того очарования, которым наполнилась для юной, новорожденной женщины её первая ночь любви.

Уставшая и смятённая, Каролина, прикрывшись одеялом, полусонно наблюдала за тем как, двигаясь с непринужденной грацией кошки, нисколько не смущаясь собственной наготы, Сид Кайл, подойдя к столу, разливал красное вино по бокалам.

– Выпьем?

– Стоит ли? – неуверенно откликнулась она.

– Как не поднять тост за столь прекрасный повод? За вас, звезда моя. И за нашу первую ночь.

Залпом осушив бока, он разбил бокал, с размаха швырнув его в камин.