Молодая жена и несносный характер в придачу

Удушливый цветочный аромат смешался с запахами дорогих духов и пота, переполнил огромный зал, забитый до отказа знатными гостями, и чуть не довел Соланж до обморока. Она так и не смогла ничего проглотить утром за завтраком и теперь почувствовала мучительную дурноту. Голова закружилась, во рту появился горький привкус, ноги стали будто из расплавленного воска. Сола пошатнулась, но отец был рядом и поддержал ее за локоть.

– Ты как? – шепнул он, тщетно пытаясь рассмотреть лицо дочери под густой фатой. – Может тебе освежиться перед обрядом?

Они стояли в боковом проходе и ждали появления распорядителя свадьбы, убежавшего в последний раз проверить, все ли готово к выходу невесты.

– Нет. Чем быстрее все кончится, тем лучше, – пробормотала Сола, отчаянно борясь с одолевавшей тошнотой.

Заиграл орган, став условным сигналом к тому, что пора пройти к алтарю. Граф Стоунис, расправив плечи, двинулся вперед и повел цепляющуюся за его локоть дочь к заждавшемуся жениху.

Едва они ступили на бордовую ковровую дорожку, взгляды всех собравшихся устремились к Соланж, и она сглотнула подкативший к горлу тугой комок.

«Сколько здесь людей! – мелькнула в голове Солы горькая мысль. – Неужели больше заняться нечем, кроме как глазеть на этот насквозь фальшивый обряд? Как они не поймут, что смотреть на чужое горе – сущее кощунство! Лицемеры и лгуны! Собрались, лишь бы не умереть дома со скуки, ищут хоть какого-то развлечения».

Неспешная камерная музыка отражалась от стен, заполняла собой все пространство необъятного зала и воспаряла ввысь к высоким сводам.

Соланж чувствовала на себе множество взглядов, и от этого ей казалось, точно ее макнули в сладкий сироп, кожа стала липкой и теперь все мухи в округе спешат устроить на ней пиршество, до того алчными до зрелищ были выражения глаз собравшихся. Снова подкатил противный комок к горлу, и, предпочтя ни на кого не смотреть, она пошла вперед, скользя взглядом по периметру храма.

Прячась в тени, Арман стоял за мраморной колонной у стены и неотрывно смотрел на нее. Великий Творец! Почему же ты так жесток? Сколько боли, гнева, отчаяния и обожания было в этом взгляде. Дыхание перехватило, и Сола дернулась было в ту сторону, но отец с силой сжал ее ладонь на своем локте и прошептал:

– Леон ждет. Держи себя в руках и следуй вперед.