Молодая жена и несносный характер в придачу

Никто не смел с ним разговаривать подобным образом, а уж сопливая девчонка, пусть и его дочь, тем более.

Соланж встала, подошла к столу, и графу все-таки пришлось поднять на нее взгляд.

– Раз для тебя родство с Фармасом важнее счастья Люси, то мне придется самой позаботиться о сестре. Я готова стать женой виконта, но за это ты немедленно объявишь о помолвке Люсьены с графом Паувиром и назначишь дату их свадьбы. – Горькая усмешка искривила аккуратные губки Солы, и она с презрением произнесла: – Как я понимаю, твой обожаемый Леон сильно торопится жениться.

Она пронзила отца таким душераздирающим обвиняющим взглядом, что сердце командующего дрогнуло, и он, спохватившись, ответил:

– Погоди. Нужно многое предусмотреть. В обществе начнут шептаться, если свадьбы сыграть не по правилам.

Соланж зло надсадно расхохоталась и с отчаянием выкрикнула:

– А тебе не все равно?! Ты своим упрямством походя разбил сердце Люси, а теперь вздумал переживать о наших репутациях? Ты соображаешь, что несешь?

– Соланж! – рявкнул граф поднимаясь.

– Хватит, – оборвала его Сола, устало отворачиваясь и направляясь к двери. – Довольно запрещать мне говорить правду. Ты добился, чего хотел. Я стану женой виконта. Но за это ты навсегда оставишь меня и Люси в покое.

Соланж вышла в коридор, дверь за ее спиной с грохотом захлопнулась, а граф все так же продолжал стоять, нависая над письменным столом, и в его душе все явственней проступало ощущение, что он только что навсегда потерял младшую дочь.

Граф рухнул в кресло и потер лицо руками.

– Ничего-ничего. Все образуется. Позже она мне еще спасибо скажет за то, что избавил ее от этого ничтожества. С Клибером она никогда не станет счастливой. А Леон… Леон совсем другое дело. Поженятся, познакомятся поближе, притрутся характерами, а там глядишь и дети пойдут, не до дури будет. Обоим.

Успокоив себя такими размышлениями, граф достал из ящика стола бумагу, обмакнул кончик пера в чернила и начал писать письма будущим зятьям.

***

Соланж поднялась к себе и еще раз проверила Люсьену. Жар никак не проходил, но сестра спала и больше не бредила. Сола влила ей в рот новую порцию снадобья, погладила по голове и с тяжелым сердцем заняла широкий подоконник рядом с балконной дверью, забравшись на него с ногами.