Молодая жена и несносный характер в придачу

Решила сделать из меня посмешище! – багровея, понял он задумку Соланж по-своему. – Посмотрим, что ты будешь делать, когда сама окажешься в таком же положении».

Леон подошел к командующему, выразил восхищение чудесным приемом, сделал простенький комплимент сдержанности и такту Люсьены, пожурил распорядителя, так активно приглашающего в круг танцующих именно Фармаса, и наконец повернулся к младшей дочери графа.

– Леди Соланж, мне кажется, вы сегодня недостаточно внимательны к гостям, – протянул с хрипотцой Леон.

В зеленых глазах зажегся недобрый огонек, и Соланж проскрежетала:

– Вам именно что кажется, виконт.

Командующий, с удивлением следивший за их яростным обменом непримиримыми взглядами, воскликнул:

– Не обращай внимания, Леон! Сола обычно сама выбирает, с кем танцевать. Все давно привыкли и не суются к ней первыми. – Он захохотал, точно это была хорошая шутка. – Потанцуй лучше с Люсьеной.

Леон заметил страдание, на секунду мелькнувшее в синих глазах старшей из сестер, и почувствовал себя неуютно. Но Люсьена тут же изобразила на личике милую сдержано-пресную улыбку и уже готова была присесть в реверансе, принимая неозвученное приглашение, как прозвучал звенящий решимостью голос Соланж:

– Не стоит, отец. Люсьена утомлена. Я с удовольствием потанцую с виконтом Фармасом, раз уж он так настаивает. Мне действительно не довелось сегодня уделить ему достаточно внимания.

Последнюю фразу она произнесла больше с угрозой, нежели с сожалением, и граф невольно бросил на Леона встревоженный взгляд, но Фармас не придал этому значения. У него в груди разлилось такое приятное тепло, точно он был голодным львом, и тут вдруг прямо перед ним возникла аппетитная антилопа, которой он вознамерился полакомиться.

– Почту за честь, – пророкотал Леон. Он поклонился и предложил Соланж ладонь.

Она присела в реверансе и протянула крошечные, точно детские, пальчики.

Едва они вышли на паркет, как Фармаса обуяла неконтролируемая удаль. Он прижал к себе вскинувшую в изумлении темную бровь Соланж и закружил в такт звучавшей быстрой мелодии. Внезапно все его тело стало легким, и любые движения давались ему свободно и непринужденно.

– Не стоит так крепко меня держать, – процедила Соланж.