Ключ к сердцу тьмы

Надежды на возращение горничной рассыпались в пыль. Наверняка супруг подловил ее и отправил обратно. Защитников у меня нет, придется смириться с незавидной судьбой. Умом я понимала, что герцог отныне муж, но сердцем… Одна мысль о его прикосновениях вызывала нервный озноб. Напрасно родители оберегали меня, внушили мысль о счастливом замужестве, готовь они обеих дочерей к продаже себя во благо рода, было бы легче. Не зная любви, не грезя о ней, легко лечь в постель с равнодушным супругом.

— Разве я неясно выразился? — поднял брови Арон и под мой разочарованный вздох повернул ключ в замке.

Не пошевелилась, продолжая изображать статую. Пусть обождет до Нордланда и обойдется со мной должным образом, не превратит в средство на время забыть о графе Гвире. Может, я девственница, но кое-что понимала. Мужчины топили злость в вине и женщинах. Представляю, что меня ждет!

— Хорошо, вы сделаете это на моих глазах. И тушить свет я не стану.

Герцог решительно шагнул ко мне и дернул за пояс. Отчаянно вцепившись в стремившиеся разойтись полы, повалилась на бок и сжалась в комок. Теперь грудь и прочие места оказались надежно прикрыты.

— Перестаньте же, Элеонора. Мы оба устали, зачем устраивать очередной бой?

— Потому что я не хочу вас!

Кончики ушей покраснели, но я это сказала!

— И не надо хотеть, надо всего лишь лечь и не мешать, я прекрасно справлюсь сам.

Мотнула головой.

— Нет.

— Согласитесь, разрешу лечь под одеяло, рассмотрю уже после.

Постель прогнулась под его весом. Рука Арона легла в опасной близости от моей груди.

— Не вынуждайте брать вас силой. Вы моя жена и обязаны удовлетворять меня по первому требованию.

Ох, напрасно он, напрасно! Если минуту назад я холодела от ужаса, то теперь в душе поднял голову протест. Сверкнув глазами, смело посмотрела на мужа и презрительно заявила:

— Пусть любовницы, вроде Инги, по щелчку пальцев прыгают в вашу постель.

Лицо Арона помрачнело.

— Вот, значит, как! — процедил он.

В следующий миг я оказалась лежащей на спине. Герцог потянул за халат, но я упорно не желала с ним расставаться. В результате короткого противоборства ткань порвалась, обнажив грудь. Когда на нее властно легла мужская ладонь, из глаз брызнули слезы.

— Разве это больно? — поднял брови герцог.

Пальцы гладили, но я не могла оценить чужую ласку. Напрасно Арон мял, зачем-то тянул, с тем же успехом мог натирать до блеска медный подсвечник.