Гранит науки и немного любви

— Угу, счастье материнства и все такое, — пробурчала я, шуруя ухватом в печи. — Не спать ночами, кормить, поить, пеленать. Нет, скажи честно: я для тебя дура?

— Иногда, — муж оказался оскорбительно честен, нет, чтобы соврать!

Надувшись, упрямо заявила:

— Все равно поеду! Провалюсь, так провалюсь.

— Перед людьми не позорься! — Хендрик опять повысил голос. — Твое место здесь.

— Когда ты успел стать рабовладельцем?

— Не мели чепухи!

Муж рявкнул так, что вздрогнула и выронила ухват. Горшок с кашей чудом не разбился, плюхнувшись на печь.

Ясно, костьми ляжет, но не отпустит, еще мать привлечет и свою родню. Она у него большая.

Потом подумала: а что, собственно, Хендрик сделает? Не ударит же! Запрет? Будто я через окно не вылезу! Сколько раз проделывала. К кровати привяжет? Так ведь противозаконно. Письменно запретит уезжать? Так я жена, а не скотина. Словом, покричит и смирится.

— Хендрик, а Хендрик, ты меня любишь? — вкрадчиво поинтересовалась я.

Ой, не терпят мужчины этого вопроса! Вот и мой сразу стушевался, притих, а я гну свою линию:

— Если любишь, должен заботиться. Не хочешь одну отпускать, свези сам.

Снова встал в позу, насупился, завел речь о помутнении рассудка, а после и вовсе велел компот сварить. Вот ведь гад!

— Зачем мне компот, я в академию хочу.

— Хотеть не вредно. Делай уж, что хорошо выходит, а не в свое дело не лезь.

Не в свое дело, значит? Ничего, я упрямая, без твоего согласия уеду.

Сдавать бой не хотелось, поэтому продолжала словесную пикировку. Перво-наперво с прищуром поинтересовалось, какое такое мое дело:

— Просвети недалекую деревенщину.

— Еду готовить.

Хендрик плюхнулся на стул. Спор его изрядно вымотал.

— Тапочки носить, за почтой бегать? — хотелось отомстить за "дуру".

— Взрослая женщина, а ведешь себя!.. Я бредовым идеям потворствовать не стану.

— Я же твоим потворствую, — снова занялась кашей.

Вроде, не пересолила. Пусть еще потомится.

— Агния, я не слушаю. – Хендрик демонстративно закрыл уши руками. – Ты не в себе.

— В себе, себе, — ехидничала я, почуяв вкус близкой победы, — пока никуда не уходила.

— Да куда ты денешься! – отмахнулся муж.

Слушал-таки!

Ах вот как? Тогда сам себе компот вари и ужин готовь.

Молча вышла из кухни и громко хлопнула входной дверью.

Родные мне не союзники, посему прямая дорога мне на постоялый двор.