Ведьмино счастье

Оставить дом в Шименшире, выучить придворный этикет, переодеться в платья кремовых оттенков, перейти дорогу королю и его матери. Воспитать детей в жутких условиях дворцовых интриг. Отдельная тема то, что я дочь опального офицера, казненного за воровство у королевской семьи. Дикарка воспитанная на болотах — вот кто я.

– Я люблю тебя, прошу дай нам шанс...

Алистер встал и приподняв мой подбородок заглянул в глаза. Как я могла ему отказать?

– Хорошо, но хотя бы один из твоих родителей должен дать согласие на свадьбу, – выдвинула я свое условие, – и тогда мы останемся вместе.

Он прижал меня к себе так, что я не могла дышать. Я хотела быть с Алистером сильнее всего на свете, но ведьмовское чутье говорило, что любовь к нему мне очень дорого обойдется.

Глава 21

Поздно ночью мы въехали в столицу и сразу направились во дворец. Мое сердце бешено колотилось, словно я еду не к королю, а в пасть к дракону. Мы миновали пост стражи, никто не посмел преградить путь Алистеру. Оставили конюху лошадей и прошли через парадный вход во дворец.

Более величественного здания я еще никогда не видела. Огромный особняк из светло-серого камня виднелся еще на подъезде к городу. Центральная улица упиралась в главный вход и на протяжении всего пути дорога была украшена ухоженными кустами белого шиповника. Черные массивные двери открылись и мы вошли внутрь. В просторном холле из белого мрамора и позолоты нас встретил дворецкий.

– Гарон, разместите госпожу Элинару в гостевых покоях и доложите королеве, что я прибыл, – приказал Алистер.

Из-за шторы появилась служанка в идеально отглаженном переднике и накрахмаленном чепчике. Она присела в реверансе и я последовала за ней, бросая беспомощный взгляд Алистеру, но он уже повернулся спиной и скрылся за одной из дверей.

Меня проводили на третий этаж, показали комнату и предложили помощь, но я отказалась. Закрыв за собой дверь, я облегченно выдохнула, ровно до того момента пока не рассмотрела обстановку. Все вокруг выглядело дорого и изысканно.

– Хозяюшка, — проснулся Брауни и вылез из капюшона. — Охо-хо...

Только и присвистнул он, сосредоточив свое внимание на люстре, на которой с тонких завитков свисали граненые капли хрусталя. Я сбросила дорожные вещи. За одной из штор нашла уборную и оставив Брауни одного, закрылась внутри.