Грани миров 2. Новые законы.

Там стражники наверняка признают в измученном и взъерошенном парне своего принца и освободят их. Но оставалась хоть и малая, а всё же вероятность, что их везут в какой-то другой город, где шансов на спасение будет в разы меньше. Да и не дай боги заметят бандиты, что путы развязаны. Что тогда?

Китэрия посмотрела на Истана и резким движением сдёрнула кляп, дав знак, что пора бежать. Они сорвались со своих мест, не забыв приложить по голове спящего разбойника, и кинулись к лошадям.

Краем глаза Китэрия видела, что их манёвр замечен, и Хлыст с безносым уже бегут к ним, надевая на ходу портки.

– Быстрее, Истан, быстрее, отвязывайте своего коня и гоним вперёд, пока не оторвёмся от них, – кричала этэри, потроша верёвку своей кобылы.

Чуть не в самый последний момент она разобралась-таки с путами и, не задумываясь о приличиях, задрала юбки, чтобы проще было запрыгивать на лошадь.

– Гоните, принц, гоните, – крикнула она, срываясь с места.

– Гоню! – отозвался Истан, тоже заскакивая на коня, но не на своего, а на того, что тянул телегу.

Китэрия тоже ликовала, думая в этот момент, что Истан куда сообразительнее, чем она. Если бы Хлыст и безносый добежали до них, прежде чем она отвязала свою кобылу, у них не было бы шансов. Но угнав их собственную колымагу, они оставили этих мерзких людей с носом. Китэрия смеялась, наслаждаясь свободой, она с жадностью вдыхала чистый прохладный воздух и думала о том, что уже скоро окажется в священной долине, пока из-за поворота шумной волной не хлынула погоня.

– Что это? – испуганно взвизгнула она, оборачивая на ходу голову.

Этот манёвр едва не стоил ей жизни, потому как, увидев своих преследователей, она от ужаса чуть было не выпустила поводья.

На извилистой дороге, из вороха кустарников, один за другим петардами выстреливали солдаты. Все они были вооружены до зубов, на быстрых и сильных жеребцах, все кричали ей что-то в след. А вел эту братию воин, который нёсся на неё сорвавшимся с небес метеоритом, таким же яростно-горящим, стремительным и неотвратимым, как сама смерть.

«Обречена», – пронеслось в голове у Китэрии, но поводья она всё же натянула, решив, что будет биться за себя до последнего и уж лучше погибнет свободной, пусть и в чужом краю, нежели опять станет бесправной рабыней.

– Но! – кричала она, вдаривая по бокам кобылы своими домашними туфлями, – Но!

Впереди, а потом сбоку, блеснула живая и журчащая полоска.